Страница 13 из 73
Глава 5
Яков уставился на меня. Вздохнул тяжело.
— Так-то господарь… Так-то вроде бы и нет, но и да. — В целом ответ ожидаемый, потому что против силы и войска особо не попрешь, но навредить можно.
— Давай подробнее.
— Да тут… Я то человек малый, я плохо понимаю. Но… Бояр то мы вот под Серпуховом побили… а семьи их тому не очень рады. Открыто мало кто чего сказать может. Чуют, что власть она за тобой, господарь. Понимают, что супротив тебя тогда, кха… Черт… — Он вытер рукавом рот, вдохнул сипло. — Понимают, что против силы особо не пойдешь. Да и времени мало прошло, но уверен, сговорятся.
— О чем?
— Да кто же их знает. Господарь. — Пожал плечами Яков. — О чем сговорятся.
— Смуту хотят вернуть? — Я в целом все сам — то понимал, но мне было интересно мнение этого человека. К тому же я все же хотел оставить его как того, кто возглавит мою тайную канцелярию. И раз подмечал он всякое такое недоброе, идущее из глубины, то это же отлично.
— То-то и оно. Смуту никто не хочет. Когда порядок наводиться стал, все притихли. — Подумал, помолчал, потом добавил. — Оно же как. Видят, что за тебя войско. Видят, что Гермоген с Филаретом примирились. Получается патриарх Московский и патриарх Тушинский вместе за тебя стоят, а значит вера православная с тобой. Кто-то даже видел, как Мнишек… Тьфу черт, бабу эту вспоминать то тяжело… Но видят, что даже она, латинянка и дурная баба, и то за ум взялась. И вроде бы ты. Ты ее туда сподвигнул. Да и многие чего видят. Люд простой на тебя молится. Сейчас как про Смоленск узнают в Москве, так еще сильнее за тебя будут, но… — Он помялся. — Ты пойми… Я как мыслю. Стоит только оступиться и сразу все недовольные бояре… Не первой величины, с этими то ты замирился, разобрался, под себя подмял, работать заставил. А кто поменьше. Они-то и начнут… Оно уже…
— Чего? — Вот это было интересно.
— Да чего. Григорий с рассвета до заката корпеет. Людей собрал вокруг себя. Все больше с низов. Они делают все, а как до боярчика какого дойдет, так он упрется и тут ему не ясно и здесь пояснить надо и по старине так не положено. И дело в долгий ящик кладется. И пока… — Он замялся, но все же решил продолжить. — Пока рожу такому не набьешь, ничего не случится.
— И что, прямо вот так бить приходится? — Я был удивлен кардинальному решению проблем со стороны Якова.
— А как иначе? Вот скажем отгрузить надо пороху в Можайск. От тебя письмо приходило, что ты оттуда забрал припас и пополнить надобно. А пороха в Москве не много. Надо собрать, надо учесть что да где. А люди за это отвечающие, говорят… Мы разорваться не можем. Говорят, что на север надобно, такое распоряжение было раньше. Говорят что в Рязань обещано, что в Тулу для подрывных работ в штольнях.
— И как решили?
— Да как. Григорий пришел под вечер злой. Мне пожаловался. Ну а я что… Я наутро пару ребят взял и пошли мы этому неторопливому хрычу бока намяли.
Я крякнул, начал посмеиваться, а потом просто заливисто рассмеялся от души.
— И что… Что… О мой бог… Яков. Подействовало?
— А то. Ты знаешь, как работать сразу начал. Я же ему сказал, что если не сделает за день, вместо кулаков попервой плеткой его обхожу, а если и так не поймет, то уже саблей. Или вот еще случай был… Пришел значит боярчик к Григорию.
— Ну… — Я продолжал посмеиваться.
— Пришел и говорит. Как так мол. Земля моя, а не моя. Домой приехал, а там баба какая-то дети малые и… Сам злой, орет что-то. Я его спрашиваю, а ты чего не в войске. А он… Так был, за Шуйских, а как побили, так ушел… За кого воевать — то, царя — то нет. Ну… — Он сбился. — Ты прости господарь, я ему в морду дал. Сразу прямо. — Яков тряхнул кулаком. — Говорю. Как нет. Войско к Смоленску ушло, ляхов бить, а ты значит домой. И что? Он мычит. Стали с бумагами разбираться, а земля — то за одним из тех, кто при войске служит, воюет и семья его там хозяйство правит. И подати справно жена его платит. А боярчик на своем стоит.
— Ох, нелегка жизнь. Московская.
— А еще, ты не поверишь. Пришел как-то один такой, к самому Григорию хотел. У него спросили почто, так он развестись с бабой хочет своей. Говорит бьет его боем.
— А Григорий тут причем? — Не понял я.
— Так при том, что земля за женой от отца ее. А он сам — то гол как сокол.
— И что?
— Так мы его от этой лютой женщины в Можайск послали. Там еще резерв собирается. Несколько сотен. Из таких вот непонятных людей. Лучше так… Кха… Лучше так, чем они по земле бегать будут и грабить.
— Лучше. Ох Яков, понарассказал ты мне историй.
— Да это только мелочи. Если так много чего говорить и дня не хватит, господарь. Но… — Он посерьезнел. — Если по существу. Вижу так. Пока власть за тобой, пока сила, пока не оступишься ты… Все завистники и люди перекатные, перелетные сидеть и служить будут. А коли оступишься… Кха… Черт… Коли оступишься, то быть беде.
— А что Собор?
— Да почти готово все.
— Это хорошо, Яков. Рад, что ты приехал. Долечился бы только. Тогда уже. В полную силу.
— Нет, господарь. — Лицо его стало еще более собранным и серьезным. — Нет. Ведьма сказала, что мне до рождества бы дотянуть. И уже хорошо. Жизни нет во мне, смерть сплошная. И… — Он засипел своими измотанными, стреляными легкими. — И, кха… Я решил, что лучше уж я эти месяцы при тебе. Так, чтобы хоть чем-то помочь. Коли смогу, не дам оступиться.
Я смотрел на него и поражался фатализму. Полнейшему, опустошающему. Человек знал, был уверен, что жить ему осталось не больше чем полгода. И вместо того, чтобы остепениться, вернуться на малую родину или чего еще сделать напоследок, решил что? Решил за моей спиной встать, прикрыть. Причем о смерти своей говорил так, словно уже это свершившийся факт был.
— Ох, Яков, собрат мой верный. Сотоварищ. Тяжелые речи ты говоришь.
— Да что… Я же той зимой помереть должен был. И от ран… Сколько их было. А бог… Кха… Бог сберег. Видимо для того, чтобы тебя увидеть и послужить тебе. Конец Смуты увижу. Царство твое и… — Он перекрестился. — Можно уже.
— Ты давай, бросай такие речи. Пошли в баню лучше.
Он хмыкнул.
— Можно, только упарюсь быстро. Ты не обессудь.
— Идем.
Ванька все уже обустроил. Был несколько удивлен, что пришли мы вдвоем. Но Яков на самом деле долго не смог в парилке сидеть. Кашель накрывал его все сильнее и сильнее. Быстро обтеревшись, он распрощался со мной и ушел. Ну а я хорошенько пропотев, отмылся, отчистился, выбрался и отправился спать.