Страница 6 из 12
Одарив его высокомерным взглядом, я, наконец, повернула голову к третьему мужчине. В голове мгновенно вспыхнул вопрос: «А что этот господин здесь забыл?»
В этой компании опустившихся на дно господ он смотрелся нелепо. Чуждо и даже чуточку смешно. Молодой. Мне показалось, что ему нет и тридцати. Высокий, даже слишком. Я невольно задирала голову, разглядывая его. Статный, широкоплечий. Не массивный, но в то же время в нем чувствовалась сила.
Гладковыбритый подбородок и щеки. Белоснежный платок на шее. Темный плотный сюртук с серебряными узорами по вороту. Под ним шелковая черная рубашка красиво подчеркивала внушительный торс дракона. Его глаза с вытянутым зрачком пристально следили за каждым моим движением.
Словно хищник.
Сглотнув, я кивнула и ему. Не без доли высокомерия.
Ведь я еще помнила, что именно этот джентльмен пытался купить то, что присутствующие здесь, за исключением господина Альбертона, стремительно пропивали. Титул.
Отвернувшись, я поставила на стол поднос и выложила тарелочки с нарезанным холодным свиным языком, натертым чесноком, ветчиной, сыром, подкопченной грудинкой и хлебом.
– О, вот перекусить нам как раз и не мешает, – хлопнул в ладоши в предвкушении господин Альбертон. – Лорд Кенни, ваша милая дочь всегда угадывает, что нужно мужчинам.
Да чего гадать? Я недовольно прищурилась, глядя на него. Жрать вы, господин, всегда желаете и не успокоитесь, пока не опустошите все тарелки. Для того сюда и являетесь.
Резким движением откинув светлый локон, упавший на глаза, я повернулась к папеньке.
– Вы довольны? – не сдержавшись, прошипела я.
– Не будь столь сердитой, дочь моя. – Лорд Кенни высокомерно задрал нос. – Хочу представить вам, господин Шай О’Доэрти, мою наследницу – леди Ханну Кенни.
Я была вынуждена снова повернуться к дракону. Он все так же прожигал меня взглядом. Его темные как ночь глаза рассматривали меня без стеснения. Я себя в этот момент ощутила персиком в ящике на рынке, который хотят надкусить голодные мальчишки.
– Леди.
Господин О’Доэрти протянул ладонь.
Что мне оставалось? Да ничего! Приличия никто не отменял. Я легонько вложила в нее свои пальчики, надеясь, что ему хватит такта их просто пожать.
Но куда там. Не хватило! Он поднес мою руку к губам и, глядя мне прямо в глаза, поцеловал внутреннюю сторону запястья.
Под ним мгновенно нагрелся пол. Моя магия взбунтовалась.
– Ханна, не смей! – тихо выдохнул отец, предостерегая.
А вот господин дракон стоял и улыбался. Мое пламя его даже не коснулось. Он его, кажется, и не заметил, пожирая меня взглядом.
– Какая у вас прелестная дочь, лорд Кенни. Вы скромничали, рассказывая о ней.
Мое запястье снова опалило поцелуем.
Я же, плюнув на все приличия, выдернула из его захвата руку, расплылась в довольной улыбке и склонилась. Ночной король, значит. Хозяин притонов и игорных домов…
– Неужели в злачных районах нашего огромного города все так плохо, что даже вам уже карты раскинуть негде? – прошипела я, не стирая с лица ухмылку.
– Ханна, – процедил отец.
– М-м-м, – уголки губ дракона приподнялись. – Хорошая компания нынче дорого стоит.
– Хорошая или выгодная вам? – уточнила я, чувствуя, как ладонь отца сжимается на моем плече.
– Вот теперь, леди Ханна, компания и хорошая, и выгодная. Вы произвели на меня непередаваемое впечатление.
– Не обманывайтесь. – Прищурившись, я одарила его презрительным взглядом. – Выгоды для вас в этом доме никакой.
– Ханна, – отец встряхнул меня и потащил в сторону кухни. – Иди, и чтобы я тебя не видел!
Я не сопротивлялась. Повернув голову, увидела, как господин Альбертон уже набивает рот, а сам Ночной король недобро так поглядывает нам вслед.
И сомневаться не стоит, что он здесь неспроста…
Весь вечер и часть ночи они играли. Кухарка периодически подливала им в графин и носила холодные закуски. Я же откровенно бесилась, потому как отец запретил показываться мне в гостиной, а сам проигрывался. Монеты просто утекали из его рук. Около господина О’Доэрти уже лежали три расписки, и даже страшно было представить, что в них.
Рассматривая свое отражение в темном окне, я все мечтала, чтобы они убрались из нашего дома. Но нет же. Смех, нетрезвые крики, споры.
– Надеюсь, у лордов хватит ума не подраться, – шипела я.
– Этот господин О’Доэрти… – Кухарка Дороти скривилась. – Он абсолютно трезв. И обирает их как щенков.
Это меня совсем не успокоило. Наоборот, тревога нарастала.
Наконец, ближе к рассвету отец, шатаясь, добрался до дверей и соизволил распрощаться с неугодными моему сердцу гостями. Я стояла у входа в гостиную и зорко следила, чтобы он не ушел вместе с ними. А то ищи его потом спящего в подворотнях.
В какой-то момент господин О’Доэрти обернулся и легко нашел взглядом мою скрытую в тени фигуру. Прищурился. Уперевшись ладонью в стену, я поджимала губы. Усмехнувшись, он поклонился мне и вышел на крыльцо.
Только в этот момент я смогла выдохнуть.
Утром вся прислуга ходила на цыпочках, а меня это раздражало. Хозяин спит. Устал после ночной попойки! Не удержавшись, решила, что давно в моей комнате мебель не передвигали. Вызвав двух лакеев, приказала им сдвинуть сундуки вправо. Потом влево. Затем к противоположной стене. Далее мне не понравилось, как стоит комод. И он попутешествовал по спальне. Но этого мне было мало. Стол? Ну а почему нет? Главное, грохота больше. Чтобы прямо в голове спящего в комнате напротив батюшки все звенело.
Мой чудесный милый план сработал. Через полчаса стараний лакеев, которые, сообразив, в чем вся идея перестановки, роняли сундуки и комод, предварительно их приподнимая, хозяин дома таки явил себя всем. Зазвенел звонок, и к нему заспешила служанка с ведром теплой воды.
– Леди Ханна, – замерли мужчины со столом в руках, – ставим все на место?
– Да, пожалуй, как раньше было удобнее.
С серьезными лицами они кивнули и быстро привели мою комнату в порядок.
Завтрак, а точнее уже обед, протекал в полном молчании. Отец, высокомерно задрав нос, не спеша ел отбивные из нежной косулятины. Я же гоняла по тарелке кусочки тушеных овощей, задевая вилкой ее поверхность. Звук выходил до того неприятный, что у меня самой челюсть сводило.
– Довольно, Ханна, – не выдержал батюшка. – Не знаю, чего ты добиваешься, но довольно!
Нет, на меня его гнев не произвел впечатление.