Замужем за Горынычем

— Формально документ существует, — Макошь пробежала заполненный бланк взглядом. — Подпись собственницы жилплощади присутствует.

— Присутствует, — с готовностью подтвердил Сергей Матвеевич.

Анастасия уже поднималась с места.

— Ваша светлость, прошу приобщить к делу образец подлинной подписи собственницы, — Горынская положила на стол копию договора найма, заранее заготовленную именно для такого поворота. — Для сличения.

Пауза, которая последовала, была именно того качества, которое юристы называют «золотым молчанием», той секундой тишины перед тем, как дело переворачивается с ног на голову.

Макошь сравнила два документа. Потом ещё раз.

— Подписи не совпадают, — сказала богиня без всякого драматизма, просто констатируя факт, как погоду. — Ни по нажиму, ни по завитку последней буквы.

Сергей Матвеевич стремительно порозовел. Для призрака это означало смену прозрачно-серого оттенка на нечто похожее на бледно-розовый.

— Я думал, она не заметит, — пробормотал он куда-то в сторону.

— Она стоит перед тобой, — холодно заметила Валентина Ивановна. — И она видит тебя насквозь. В самом буквальном смысле, между прочим, последние три года.

По залу прокатился смешок. Даже пристав-леший позволил себе улыбку в усы, за что тут же получил осуждающий взгляд от одного из клерков.

— Подделка подписи в официальном документе, поданном в судебную инстанцию, — Анастасия говорила уверенно, но без нажима, — является отягчающим обстоятельством по делу о неправомерном проживании. Прошу учесть данный факт при вынесении решения.

Макошь отложила обе бумаги и посмотрела на Сергея Матвеевича долгим взглядом, каким смотрят не на нарушителя закона, а на нашкодившего кота, стянувшего сметану и теперь неубедительно делающего вид, что он тут ни при чём.

— Молодой человек, — то, что богиня Судьбы, возраста старше самого понятия времени, назвала покойника «молодым человеком», прозвучало почти нежно, — вы могли просто попросить жену о продлении срока. Зачем было подделывать документ?

— Я боялся, что она откажет, — тихо признался Сергей Матвеевич, и впервые за весь процесс ленивая улыбка сошла с его лица. — Мне… некуда идти. То есть, наверное, есть куда. Но я не знаю куда. А тут я хотя бы знаю, где что лежит, и какой канал по вторникам показывает рыбалку.

В зале стало неожиданно тихо.

«Вот оно, — подумала Анастасия, — то самое место, где юридическое дело перестаёт быть просто делом. Не в первый раз убеждаюсь, что за каждым нелепым иском прячется что-то, что совсем не смешно. Даже если формулируется это вкривь и вкось, через чашку и пульт от телевизора».

Макошь побарабанила пальцами по подлокотнику судейского трона. Звук получился похожим на далёкий гром.

— Учитывая подделку документа, я обязана вынести решение по букве закона, — произнесла она наконец. — А буква у нас, как известно, суровая. С зазубринами. Но, — богиня подняла палец, останавливая уже готовую заговорить Валентину Ивановну, — я даю сторонам сутки на то, чтобы прийти к компромиссу самостоятельно. Не всякий спор нуждается в топоре правосудия, когда достаточно обычного разговора.

Макошь поднялась, и все в зале тоже встали вслед за богиней.

— Сутки, — повторила Макошь. — Затем я вынесу решение. И оно уже не будет учитывать сантименты по поводу рыбалки по вторникам.

Анастасия повернулась к Сергею Матвеевичу, который так и висел в воздухе с видом человека, только что осознавшего, что блеф не сработал.

— У нас сутки, — сказала Горынская. — И, кажется, самое время выяснить, что вы на самом деле хотите. Остаться в этой квартире назло всем правилам? Или найти способ уйти так, чтобы не было мучительно стыдно за подделанную подпись?

Сергей Матвеевич поднял на неё глаза, и в них не было ни капли ленивого обаяния, только растерянность существа, которое всю дорогу изображало смелость, а теперь ему оказалось нечем больше прикрываться.

— А если я скажу, что дело не в квартире? — тихо спросил он.

— Тогда, — Анастасия захлопнула папку, — нам придётся выяснить, в чём кроется истина на самом деле. У вас есть сутки, Сергей Матвеевич. Советую использовать их с умом, а не на форуме призраков.

Горынская направилась к выходу. Валентина Ивановна догнала её уже в коридоре, попридержала под локоть, будто боялась, что адвокат передумает и вернётся спасать её незадачливого покойного мужа из чистого сострадания.

— Спасибо, — сказала клиентка. — За то, что не стали его унижать перед богиней. Хотя, видит небо, было за что.

— Это не входило в мою задачу, — Анастасия застегнула плащ. — Моя задача — выиграть дело, а не унизить вашего бывшего мужа. К тому же, — Горынская бросила короткий взгляд в сторону зала суда, откуда всё ещё доносился приглушённый голос Сергея Матвеевича, что-то объясняющего приставу-лешему, — унижение редко помогает клиенту получить желаемое. Помогает разговор.

— Думаете, он правда согласится уйти? — В голосе Валентины Ивановны робкая надежда смешалась с глухой обреченностью человека, уставшего верить фальшивым обещаниям.

— Думаю, — Анастасия на секунду задержалась у двери, — что человек, который подделал подпись жены, лишь бы не потерять место, где ему когда-то было хорошо, боится вовсе не суда. Он боится, что там, куда он пойдёт дальше, будет уже не с кем поговорить о рыбалке по вторникам.

Горынская вышла на улицу, где моросящий дождь, зарядивший ещё неделю назад, так и не собирался заканчиваться.

Брошь на лацкане снова стала прохладной. Но на этот раз мягче, почти вопросительно, будто муж хотел спросить, как прошло заседание, и не решался врываться напрямую.

«Терпит, — с некоторым удивлением отметила Анастасия, садясь в машину. — Не появился лично, не устроил сцену перед богиней Судьбы. Может, всё-таки учится».

Анастасия завела мотор и тут же мысленно одёрнула сама себя: «Не обольщайся. У тебя сутки на компромисс с призраком и целая жизнь на компромисс со Змеем. Займись сначала тем, что решается быстрее».

Сутки, отведённые Макошью на компромисс, начались с того, что Анастасия разложила на столе агентства все материалы дела и уставилась на них с тем выражением лица, которое Забава про себя называла «сейчас будет открытие, лучше не мешать».

— Что-то не сходится, — произнесла Анастасия вслух, хотя обращалась в первую очередь к самой себе.

— Кар-то? — Кодекс спрыгнул с полки на край стола, устроившись рядом с папкой так, чтобы видеть документы сверху.