Страница 28 из 34
Горан подошёл ближе, насколько вообще можно приблизиться к самому себе, и в словах его послышалось то редкое тепло, что обычно предназначалось одной лишь Анастасии.
— Ты не приложение и не зло, — твёрдо сказал он. — Ты наша часть, которую я слишком долго недооценивал, потому что сам привык считать, что только рассудительность и порядочность, то единственное хорошее, что имеет цену. То, за что она нас…меня любит. Прости меня…Простите оба.
Змей долго молчал, обдумывая услышанное, а затем произнёс с лёгкой, но уже настоящей, не наигранной улыбкой:
— Растрогал, честное слово.
Ныч закатил глаза и театрально фыркнул, мол никаких прощений, тому кто не ценит все свои части в равных долях, а Горан позволил себе слабую, но всё же улыбку, первую за это напряжённое утро.
— Знаешь, — добавил Горан, — начнём с малого. В следующий раз, когда ты почувствуешь, что тебя недооценивают, скажи об этом прямо.
— Договорились, — кивнул Змей с явным облегчением, будто с плеч свалилась тяжесть, копившаяся значительно дольше одного-единственного утра.
— И раз уж мы затронули тему честности, — Ныч подхватил примирительный тон беседы с лёгкостью, которая давалась ему лучше, чем остальным, — может, если кто-то из нас троих чувствует себя не на своём месте, то говорим сразу. Не копим обиду неделями, пока она не взорвётся вот так посреди кухни. А то и люди могут пострадать. И Настенька.
— Согласен, — кивнул Горан. И в одном слове прозвучало что-то очень близко похожее на облегчение. Редкое свойство для существа, привыкшего держать эмоции при себе ради общего спокойствия всей семьи.
Дом Аграфены Степановны встретил гостей вязкой, почти осязаемой тишиной, будто сам воздух отвык от звука шагов и голосов жильцов внутри этих старых деревянных стен.
— Здесь она и жила всю жизнь, — Варвара отперла дверь дрожащими руками, впуская Анастасию, Забаву иКодекса в полутёмную прихожую, пропахшую сыростью. — Тут не убрано, извините.
— Понимаем, — мягко заверила Забава, оглядываясь по сторонам. — Мы постараемся не задерживаться дольше необходимого.
Жилище бабушки Варвары оказалось именно таким, каким и полагается быть дому пожилой женщины, всю жизнь избегавшей лишнего внимания. Тут и тесные комнаты, заставленные мебелью позапрошлого века и вязаные салфетки на стареньком, кажется, ещё чёрно-белом телевизоре «Горизонт». На всех подоконниках в доме стояли горшки с давно засохшими цветами, за которыми никто со смерти хозяйки и не ухаживал.
— Ваша бабушка была ведьмой? — поинтересовалась Забава, разглядывая связки сушёных трав, свисавшие с потолка на кухне.
— Не знаю, — Варвара неуверенно покачала головой. — Бабушка никогда не называла себя ведьмой, но соседи обращались к ней за настойками от бессонницы или от сглаза. Одна женщина приходила делать приворот, но бабушка её в дом не пустила. В детстве я всё это считала просто причудами взрослых.
— Похоже, не причуды, — заметилКодекс , останавливаясь у книжной полки, где среди обычных с виду любовных романов и книг о кулинарии и садоводстве обнаружилась толстенькая тетрадка без названия на обложке. Ворон аккуратно вытащил её и пролистал несколько страниц. — Личный травник. С пометками о защитных практиках. Ваша бабушка знала о существовании кредитора, Варвара. И, судя по объёму заметок, готовилась к встрече с ним довольно тщательно.
Варвара побледнела, разглядывая находку в рукахКодекса .
— Значит, она всё знала, — тихо произнесла девушка. — Знала и молчала всю жизнь.
— Возможно, потому что берегла вас, — мягко предположила Анастасия. — Некоторые тайны хранят из-за любви. Когда ноша тяжела, ты не хочешь делиться ею с теми, кого хочешь защитить, с теми, кого любишь.
— Шкатулка в спальне в комоде, — девушка сглотнула, сдерживая набежавшие на глаза слёзы.
Спальня встретила их тем же затхлым, неприятным запахом старости и сырости, как и в коридоре, а комод оказался массивным, из тёмного дерева, с потемневшими от времени латунными ручками. Нижний ящик комода был выдвинут и в нём лежала шкатулка. Небольшая, деревянная, с облупившейся резьбой и крохотным замочком-обманкой.
— Позвольте мне, —Кодекс оторвался от осмотра комнаты, шагнул ближе и осторожно провёл пальцами по замку, не пытаясь взломать его силой. — Замки подобного рода часто открываются не ключом, а простым знанием секрета данного механизма.
Юноша отложил шкатулку на старый письменный стол и без предупреждения обратился в ворона. Анастасия с тревогой покосилась на Варвару, но та отнеслась к превращению довольно спокойно. Может быть из детской памяти встали всплывать и другие картины, связанные с её бабушкой, которые когда-то казались ей причудами взрослых.
Спустя минуту деликатной работы птичьих когтей крышка поддалась с тихим щелчком, и все четверо невольно затаили дыхание, склонившись над открывшейся шкатулкой.
— Кар, — подвёл итогКодекс своему мастерству, вновь принимая человеческий облик.
Внутри, на выцветшей синей бархатной подкладке, лежало серебряное кольцо, без камня, с едва различимой гравировкой на внутренней стороне ободка.
— Это оно? Это то, что ему нужно, — прошептала Варвара, не решаясь коснуться находки первой.
Анастасия наклонилась ближе, разглядывая гравировку. Руки похолодели задолго до того, как разум успел разобрать буквы полностью.
— «Вещий Олег», — прочитала Горынская вслух, чувствуя, как голос предательски дрогнул. — Здесь выгравировано имя одного из моих предков.
— Ваша бабушка была знакома с семьёй Вещих? — спросила Забава, поворачиваясь к Варваре.
— Не имею ни малейшего понятия, — растерянно призналась девушка. — Бабушка никогда не упоминала никаких Вещих.
— Возможно, — предположилКодекс , внимательно разглядывая кольцо, — эта вещица каким-то образом перешла от рода Вещих к роду Варвары ещё до того, как обе семьи задолжали кредитору. Кольцо своего рода залог, который со временем могут потребовать вернуть, независимо от того, у кого именно оно в итоге окажется.
— То есть кольцо принадлежит не Варваре или мне, — Анастасия размышляла вслух, начиная понимать суть находки, — а самому долгу.
— Именно поэтому кредитор и не может забрать его силой, — подхватила Забава, вспоминая находку в старом гроссбухе.
— Значит, что мне делать? — растерянно спросила Варвара. — Просто… не трогать его? Положить обратно в комод и забыть?