Страница 24 из 34
— Надо больше доверять своим подопечным, особенно очаровательным ведьмам, — зеленоглазый муж, явно учуяв за дверью женщину, отправился ей открывать с нескрываемым воодушевлением.
«И вот всё его на ведьм тянет. Когда-нибудь получит порчу на все три головушки. А может уже?, — Анастасия никогда не задумывалась об этом ранее. — Если предположить, чтотриполярка мужа объяснялась генетически, то плохой контроль или же его полное отсутствие над своими сущностями могло быть и злонамеренным актом».
Забава, ворвалась в дом с сияющим лицом и той энергией, которую невозможно было спутать ни с чем иным, кроме искреннего человеческого счастья.
— У меня новости! — объявила она с порога, не дожидаясь приглашения к столу, и не обращая не малейшего внимания на обаятельного в такие моменты Змея. —Кодекс признался мне. По-настоящему, человеческими словами, без единого «кар».
— Наконец-то, — хмыкнул Ныч, глаза на мгновение вспыхнули жёлтым весельем. — Я вот уже устал ждать, пока эта птица соберётся с духом. Чего, Змеюка, съел? Кого-то птица обскакала?
— Мы за вас очень рады, — искренне произнесла Анастасия, обнимая юную ведьмочку, и не омрачая радость расспросами о состоянии агентства и кофеварки.
— Спасибо! — Забава плюхнулась на свободный стул. — Знаете, что самое смешное? Он два дня объяснял мне налоговое законодательство Нави с абсолютно каменным лицом, а признаться в чувствах смог только после того, как мы довели дело до победного конца. Видимо, ему нужен был повод собраться с духом.
— Иногда именно так и случается, — заметил Горан, коротко переглянувшись с Анастасией через стол. — Некоторым нужен повод. Другим — время.
Анастасия не ответила, но рука под столом всё же нашла ладонь мужа, на мгновение сжала, давая то молчаливое обещание, что разговор, который она откладывала весь вечер, обязательно состоится.
Поздно ночью, когда дом наконец затих, а Забава ушла домой, всё ещё что-то напевая себе под нос, Анастасия достала из сумки копию страницы из Книги Судеб и положила её на журнальный столик, туда же, где всё ещё лежал старый контракт с приписками свекрови.
— Знаешь, — сказала она наконец, глядя на копию страницы, — самое странное во всей этой истории даже не то, что я узнала. А то, насколько долго я боялась узнать это раньше.
— Иногда правда ждёт не потому, что прячется, — тихо заметил Горан, — а потому что человек сам не готов её услышать.
— Возможно, — Анастасия села с ним рядом и прислонилась головой к его плечу, впервые за долгий день позволяя себе расслабиться. — Но я готова. Просто не сегодня. Сегодня мне хочется просто посидеть так, ничего не объясняя и ничего не решая, хотя бы один вечер.
— Тогда посидим, — согласился Горан. Ныч деликатно сделал вид, что уснул, хотя одним глазом продолжал поглядывать на жену с явным умилением, а где-то в глубине общего сознания Змей, также молча, лелеял своё уязвлённое самолюбие, мол «какая-то ведьма-недоучка предпочла ему Змею Горынычу — ощипанную птицу. Ну может не ощипанную, но всё же птицу».
Завтра, пообещала себе Анастасия, закрывая глаза. Завтра она найдёт нужные слова и наконец задаст тот единственный простой вопрос, которого избегала три долгих года.
Уже засыпая на плече у мужа, Анастасия вспомнила о втором предмете, так и оставшемся лежать на дне сумки нетронутым весь вечер.
— Велес просил кое-что передать, — пробормотала она сонно. — Сказал, лично тебе. И что мне нельзя читать первой.
Она нехотя покинула постель и добралась до сумки, чтобы протянуть мужу небольшой, аккуратно сложенный конверт, на первый взгляд ничем не примечательный, если бы не печать, тускло блеснувшая в свете ночника, стоило Горану взять его в руки.
Муж замер.
— Это не печать Велеса, — сказал он тихо, и голос его прозвучал так, будто по комнате внезапно пронёсся холодный сквозняк, хотя окна оставались плотно закрыты.
— А чья? — Анастасия испуганно посмотрела на мужа. Сон как рукой сняло, и следа не осталось.
— Родовая, — Горан медленно перевернул конверт, разглядывая витиеватый узор оттиска, трёх переплетённых хвостов, тот самый герб, что уже однажды влетал к ним совиной почтой посреди ночи с приложением к контракту. — Это печать моей матери.
Глаза мужа коротко полыхнули зелёным с золотом. Змей вглядывался в узор с явной настороженностью, а затем глаза снова потемнели до карего.
— Велес просто согласился передать письмо, — Анастасия вспомнила слова бога о ещё одной услуге, оказанной кому-то помимо неё самой. — Значит, твоя мать знала, что я приду к нему. Знала заранее.
— Или устроила так, чтобы я узнал, — Горан не спешил вскрывать конверт, будто понимал, то, что лежит внутри, способно снова перевернуть всё, что они с таким трудом успели собрать и сохранить.
Горан поднял взгляд на Анастасию, и в его глазах на этот раз не мелькнуло ни зелёного, ни жёлтого, только ровная, тяжёлая тревога карего оттенка, общая сразу для всех троих.
— Что бы там ни было написано, — сказал он тихо, взвешивая конверт на ладони, будто пытался угадать содержимое по одному лишь весу бумаги, — боюсь, знакомство с этим письмом мы уже не сможем отложить до утра.