Принц ночи

Глава шестнадцатая

— У волков есть что-то вроде оральной фиксации, — говорит Каллум низким, шершавым как песок голосом.

— У них… что?

Только что развели огонь в камине, и его отблески освещают лицо Каллума, придавая его коже бронзовый оттенок.

— В детстве, пока мы щенки, это еще пол беды, в подростковом возрасте становится только хуже. А когда взрослеем, это приобретает уже сексуальный подтекст, — шепчет он, проведя костяшками пальцев по моей щеке. Он касается губами моего уха, обдавая кожу теплым дыханием. — Волки любят кусаться.

Жар заливает мое лицо и растекается по телу. Не понимаю, почему одна эта мысль так на меня действует. Он берет меня за руки.

— Когда у тебя была лихорадка, Блейк сказал, что перед первыми обращениями полуволки переживают что-то вроде волчьего подросткового периода. — Он мрачнеет. — Твои ногти… Ты кусала себя… Я должен был позаботиться о тебе. Мне следовало дать тебе что-нибудь другое, чтобы ты могла с этим справиться. Прости, принцесса. Я забыл, каково это.

Хмурюсь, пытаясь понять, о чем он говорит.

— Я… Каллум… Я не хочу тебя кусать!

— Нет? — Ветер снаружи стучит в окно, и его тихая, навязчивая песня разносится по горам. — А я думаю, что да, принцесса.

Он нежно проводит большим пальцем по моим губам. Его палец мягко скользит мне в рот, и я чувствую на языке солоноватый вкус его кожи и тепло.

Боль вспыхивает у меня между ног, и что-то внутри сжимается так сильно, что я думаю, что вот-вот взорвусь. Из меня вырывается приглушенный стон, когда что-то дикое внутри меня тихо подталкивает.

Укуси.

В глазах Каллума появляется волчий блеск, когда он наблюдает за мной, а я изо всех сил стараюсь скрыть свою странную реакцию на него. Он подходит ближе и скользит большим пальцем глубже. Я должна оттолкнуть его. Отстраниться. Должна не поддаваться желанию вонзить в него зубы, используя всю свою силу воли.

Мое дыхание становится прерывистым, на лбу выступают капельки пота. Между моих бедер разливается жар, и ноздри Каллума раздуваются.

— Нет? Очень хорошо, — тихо рычит он и убирает большой палец. — Я был не так внимателен, как следовало бы, — говорит он хриплым голосом. — Это первобытный акт. Я боюсь, что потеряю контроль над собой. Лихорадка… — Он качает головой. — Это беспокоит меня. Но если я тебе понадоблюсь, приходи ко мне. — Он берет меня за подбородок двумя пальцами. — И больше не кусай себя, ладно?

***

С приближением вечера дождь барабанит по стенам замка, а факелы мерцают, когда мы с Каллумом направляемся на пир. Я в новом голубом платье с длинными рукавами, и замечаю, что Каллум старается не смотреть на мой глубокий вырез.

Когда мы подходим к дверям Большого зала, до нас доносится шум — хриплые голоса, звон посуды и музыка. Мы останавливаемся рядом с мужчиной, играющим на волынке, и я почти оглушена от шума.

Места уже заняты, и я даже не могу разглядеть стол Альфы в глубине зала. Блейк, должно быть, пригласил людей из деревни, потому что многие одеты в черно-серую шотландку Лоуфелла. Я думаю, что есть люди и из Глас-Кладах, которые приехали на торжество. Их килты и платья промокли от дождя, а воздух вокруг горячий и влажный.

— Готова? — спрашивает Каллум, переплетая свои пальцы с моими.

Киваю, и мои плечи задевают чьи-то руки, пока мы пробираемся сквозь толпу. Каллум приветствует волков громким и теплым голосом. Внезапный пронзительный крик заставляет нас обоих напрячься, но мы оба смеемся, когда понимаем, что его источником был маленький мальчик, Альфи — недовольный Арран отбирает у него кубок с вином. Элси, стоящая рядом, быстро забирает кубок, а затем ловит мой взгляд и улыбается.

— Сегодня ты выглядишь великолепно, Аврора, — говорит Локлан, когда мы подходим к столу Альфы. Он откидывается на спинку стула, и воротник его рубашки сдвигается, открывая край татуировки на ключице, отблески свечей ложатся на нее.

Улыбаюсь в ответ:

— Спасибо.

Блейк сидит по другую сторону от Локлана, разговаривая с Джеком, но его взгляд скользит вверх. Каллум крепче сжимает мою руку, и мы занимаем свои места рядом с Локланом.

Напряжение между Блейком и Каллумом ощутимо. Ни один из них не замечает другого, но бицепсы Каллума выпирают из рукавов, а пальцы Блейка сжимают нож для масла.

Оба расслабляются, когда приносят еду — огромные блюда с лососем, выловленным в озере, паровым картофелем и зелеными овощами. Бокалы наполнены насыщенным красным вином. Локлан болтает о своем клане. Воздух наполняется музыкой, смехом и громкими разговорами, к которым я привыкла в Северных землях. Все в приподнятом настроении.

— Итак, Локлан, — Каллум отложил вилку. Блейк повернул голову в нашу сторону, не донеся бокал с вином до губ. — Мы наконец-то можем обсудить причину, по которой ты здесь. Я полагаю, ты хочешь что-то взамен за поддержку меня, когда я брошу вызов Джеймсу в борьбе за трон?

На лице Локлана медленно появилась улыбка.

— У меня есть три условия для получения моей поддержки.

Каллум откидывается на спинку стула.

— Ладно.

— Я хочу форт Даб-Клах, территорию, которую Себастьян захватил, когда искал Аврору. Она была моей до того, как Кай, мой Бета, восстал против меня и объявил ее своей. Я сомневаюсь, что он еще жив. — Его подведенные глаза мерцают в свете свечей, и он улыбается. — Если кто-то из его клана выживет, они присягнут мне. Когда-то они были моими. Передача будет мирной.

Каллум склоняет голову.

— У меня нет проблем с этим, хотя нам придется отвоевать его обратно, когда я стану королем. Форт перейдет под контроль того, кто захватил Пограничье. — Каллум бросает на меня взгляд. — Ты знаешь, кто будет новым лордом?

Я качаю головой.

— У Себастьяна не было семьи. Возможно, у кого-то из лордов близлежащих замков есть…

— Его зовут Александр, — говорит Блейк.

Услышав это имя, что-то внутри меня замирает. В памяти всплывает образ мускулистого мужчины, с кислым от вина дыханием, и его рука, сжимающая мое бедро.

— Если ты говоришь о незаконнорожденном брате Себастьяна, то он… он умер некоторое время назад. Это, должно быть, кто-то другой.

Блейк с любопытством смотрит на меня.

— Уверяю тебя, он жив и, в отсутствие своего брата, предъявил права на Пограничья. Мой шпион сообщил мне об этом.

Я качаю головой. Он ошибается. Он должен быть неправ. Наклоняюсь вперед, чтобы получше разглядеть его за массивной фигурой Каллума.