Принц ночи

Каллум кладет руку мне на плечо, словно пытаясь поддержать меня. Его тепло обжигает мою спину, но не может растопить лед в моих венах. Не знаю точно, от чего меня трясет: от гнева или от воспоминаний о Блейке.

Жрица указывает на Альфи:

— Его мать осквернена. Бог Ночи обещал…

— Он маленький ребенок. Невинный. Тебе должно быть стыдно за свои слова. — Протягиваю ему руку. — Все в порядке, Альфи.

Он сжимает мои пальцы своей крошечной ручкой, его черные волосы в беспорядке, а щеки раскраснелись и мокрые. Притягиваю его ближе к себе и Каллуму, когда Элси, вздрогнув, останавливается рядом с нами. Волк сверкает в ее глазах, когда она тыкает пальцем в сторону жрицы:

— Держись подальше от моего сына.

— Я не могу провести церемонию в честь нашей богини, когда на ней присутствует сторонник Бога Ночи…

— Элси такая же послушница, как и любой из нас здесь, — голос Блейка звучит резко, как лезвие ножа.

Арран стоит рядом с ним, и его крупная рука касается меня, когда он хватает Альфи за воротник и притягивает к себе. В глазах мальчика блестят слезы, пока Арран не поднимает его и не сажает на свои широкие плечи.

— Пошли, — говорит он. — Давай пересчитаем камни в круге.

Он уходит, и я задаюсь вопросом, что он не хочет, чтобы мальчик стал свидетелем того, что Блейк задумал дальше.

— Извинись, — говорит Блейк мягким, как шелк, голосом.

Ночь вокруг нас затихла, словно присутствие Блейка предупредило оба клана о том, что что-то происходит. Щеки Элси краснеют.

— Все в порядке, Блейк, — говорит Элси. — Не смей устраивать сцен. Только не сегодня. Ты все испортишь. В любом случае, я лучше полежу в постели с книгой, чем буду слушать, как эта сучка бубнит всю ночь напролет.

Блейк не отрывает взгляда от жрицы.

— Извинись, — повторяет он.

Жрица сердито смотрит на него.

— В эту ночь запрещено проливать кровь.

— Кто сказал что-то о пролитии крови? — уголки его губ изгибаются в улыбке, и я чувствую, как Каллум напрягается за моей спиной. — В моем лазарете есть галлюциноген, который заставляет волков чувствовать, будто их кожа сходит с костей. У меня также есть паралитик, который вызывает желание умереть. Ты знаешь, какой звук издает волк, когда ему не хватает воздуха, снова и снова? А я знаю.

По моей коже пробегает холодок, который не имеет ничего общего ни с моим гневом, ни с ледяным воздухом Северных земель.

— Достаточно, Блейк, — мягко говорит Каллум. — Она все еще жрица.

— Но он прав, — мои слова звучат тихо, словно я не могу до конца поверить, что произношу их. Каждая косточка в моем теле напряжена, каждый мускул готов к действию. — Она должна извиниться.

Жрица переводит взгляд с Блейка на меня. Ее брови едва заметно приподнимаются, как будто ее осенило. Она опускает голову.

— Я прошу прощения.

Затем она разворачивается и выходит в центр круга. Элси резко фыркает. Темные волосы падают ей на лицо, когда она поворачивается к Блейку.

— Я же говорила тебе не вмешиваться. — Она качает головой. — Я возвращаюсь.

Блейк хватает ее за запястье.

— Ты имеешь полное право находиться здесь….

Ее глаза сверкают.

— Брось это. И лучше бы она была жива к утру. — Когда Блейк не отвечает, она шлепает его по руке. — Блейк.

Уголки его рта сжимаются.

— Хорошо.

Он прячет руки в карманы, а она направляется прочь от нас. Перед уходом она бросает последний взгляд на Альфи, который сидит на плечах Аррана, и исчезает между камнями, направляясь обратно вниз с горы.

Каллум хмурится, не понимая, что происходит.

— Она поклоняется Ночи?

— Нет, — отвечает Блейк. — Просто она запятнана выбором своего отца, вот и все.

Не в первый раз я задаюсь вопросом, кем она приходится Блейку. Но, прежде чем кто-либо из нас успевает задать вопрос, к нам подходит Локлан с четырьмя рюмками виски в руках. Блейк скрывает свои эмоции так же быстро, как и я.

— Все в порядке? — спрашивает Локлан.

— Прекрасно, — говорит Блейк. Он наблюдает за жрицей, которая разговаривает с группой женщин, одетых в желтую шотландку под плащами.

Локлан раздает нам выпивку.

— Ну… за старых друзей, новые союзы и сломанных пташек, вырвавшихся из клеток, — говорит он, подмигивая мне.

Несмотря на беспокойство, которое нас охватило после недавних событий, мы подняли бокалы и сделали глоток. Я не могу избавиться от неприятного ощущения, которое охватило меня, когда дымная жидкость обожгла горло.

— Сегодня вечером будет весело, — говорит Локлан.