Страница 61 из 90
ГЛАВА 25
ДЭННИ
Селеста уже ждала нас в библиотеке в окружении огромной стопки тяжёлых пыльных фолиантов.
— Это всё, что я смогла найти, — произносит она, разводя руками. — Дэнни, прости, что бросила тебя на днях. Я просто подумала, что будет разумнее пойти и позвать Нокса.
Я натянуто улыбаюсь ей.
— Пустяки. Ты привыкла сбегать, это нормально.
Она хмурится, но мои мысли уже далеко. Я обвожу взглядом необъятный зал. Возвышающиеся книжные стеллажи ровным кругом обрамляют зону отдыха, где мы стоим. Уютный уголок, выдержанный в глубоких благородных тонах, дополнен очагом; он кажется чересчур открытым и небезопасным, но я заметила, что пламя в нём фиолетовое, а значит, скорее всего, заколдовано. Я протягиваю руку над огнём, задаваясь вопросом, что будет, если до него дотронуться. Обожжёт ли магия? Или затянет внутрь, соединившись со мной, как те корни на арене?
Я осмеливаюсь проверить свою теорию, опуская ладонь всё ниже, пока жар не становится невыносимым. Странно. Огонь кажется обжигающе горячим, но я почему-то знаю, что он не причинит мне вреда. Возможно, эта крупица магии была создана лишь для имитации пламени. И всё же я одёргиваю руку, пока оно не слизало мою плоть до костей. Я обдумываю слова Киприана, гадая, что именно он имел в виду под словом «сгорают». Приведёт ли это к хроническому истощению? Может, к коме, из которой я попросту никогда не выйду? Или это меня банально убьёт?
Как бы сильно я ни устала, необходимо всё изучить. И, надеюсь, книги, купленные Ноксом, дадут нам ответы на то, как обуздать мою магию.
Я мысленно возвращаюсь в детство, к матери и времени, проведённому с тётей Табитой. Ищу в крошечных осколках воспоминаний хоть что-то, что убедило бы меня в наличии магии у моей семьи. Но это всё равно что брести по густой, мутной трясине, полной знакомых образов и деталей, не имеющих никакого отношения к тому, что я ищу.
Тётушка Табби любила Библию и семью, вот и всё. Ни за что на свете она не могла обладать магией и держать это в тайне, хотя это бы объяснило, почему она называла мою мать грешницей, а меня — исчадием ада.
Может, это передалось по отцовской линии, размышляю я.
Но это лишь очередной тупик. Я вообще ничего о нём не знала. Мама родила меня рано. Она забеременела, когда ей не было и двадцати, и умерла, когда ей не исполнилось даже тридцати. Я спрашивала её об отце пару раз, но она всегда переводила тему, либо её неизменно что-то отвлекало.
— Мам, а где мой папа?
— Что, милая? Из-за стиральной машины ничего не слышно. Поможешь мне с блинчиками?
Затем она прибавляла громкость на маленьком радиоприёмнике у кухонной раковины, и музыка сбивала меня с детской мысли.
Мне ни разу не приходило в голову использовать свои полицейские или журналистские навыки, чтобы попытаться установить его личность. Я была слишком занята одержимостью мифическими существами, обитающими в бродячем цирке. Если так подумать, я даже не помню, где моё свидетельство о рождении. Оно никогда не требовалось мне при устройстве на работу, даже когда я пошла служить в полицию. Чертовски странно, если так подумать.
Я отгоняю эти мысли, чувствуя, как в висках начинает пульсировать головная боль, и возвращаю внимание к тому, что происходит здесь и сейчас.
— Нокс, зачем ты убил Меган? Ну, не убил, но ты понимаешь, о чём я, — говорю я, отрывая взгляд от огня и поворачиваясь к нему; они с Селестой раскладывают на столе какие-то тяжёлые старые тома.
Отвечая, он даже не поднимает глаз.
— Здесь не так уж много правил, но неуважение не прощается. Фамильярам надлежит проявлять почтение и покорность по отношению к равным себе.
Я фыркаю. От мысли, что он готов пойти ради меня на такие крайности, в животе порхают бабочки. Узы умоляют меня немедленно сорвать с него одежду прямо здесь, посреди библиотеки, на глазах у Селесты. Сделав над собой усилие, я усмиряю эту похотливую сучку.
— Разве это не противозаконно? — спрашиваю я. — Разве Фамильяры не должны быть под защитой от других вампиров?
— И да, и нет. Ритуал Связывания превращает кровь Фамильяра в яд для тех, с кем он не связан. Так что Деймон не может просто подойти и выпить твоей крови, иначе он серьёзно заболеет, но так как ты всё ещё находишься где-то на границе между жизнью и смертью, убить тебя несколько сложнее. Единственный способ убить Фамильяра без фактического разрыва связи — это вырвать тебе сердце и предать его огню.
К горлу подкатывает тошнота.
— А как происходит разрыв связи? Мы сделаем это до того, как отправимся домой?
Он напрягается и поднимает голову от книг, чтобы посмотреть на меня.
— Не думаю, что ты вернёшься домой, Дэнни.
— Разве не ради этого всё затевалось? Чтобы я не осталась в этой ловушке навечно?
— Верно, но ты только что сильно усложнила исполнение этого плана. Мой отец желает использовать тебя, чтобы сохранить бессмертие. Сделка, которую он заключил с ведьмами, превратившими всех нас в тех, кем мы стали, подразумевала, что в конечном итоге он умрёт. А теперь ты — его лазейка, и я ничуть не удивлюсь, если он планирует удерживать тебя здесь даже после того, как через год наша связь разорвётся.
Тревога ледяным холодом расползается по венам. Слова срываются с губ быстрее, чем я успеваю их остановить.
— А ты? Ты тоже… — Я давлюсь от одной только мысли об этом. — …умрёшь?
Желвак дёргается на его скуле.
— Нет. Меня обратил отец, а не ведьма. То же самое относится и к остальным из Пятёрки. Он — их создатель. Его отродья останутся в полной сохранности при условии, что мы продолжим признавать его нашим лидером вплоть до его смерти. Он всё устроил так, чтобы я занял его место после его кончины, что совершенно не по вкусу остальным. Однако первоначальный договор скреплён магией — они мало что могут с этим поделать.
Узы внутри меня отчаянно сжимаются. Нокс всегда был такой незыблемой скалой, что я и представить не могла, что ему может что-то угрожать. Эту информацию мне следовало узнать гораздо раньше. Всепоглощающая потребность защитить его ото всех и вся затмили прочие мысли о магии и недуге Киприана.
— Эй, не беспокойся обо мне. Со мной всё будет в порядке.
Он притягивает меня к груди, окутывая своим ароматом. Я прижимаюсь к нему, впитывая каждое мгновение, пока оно не разбилось вдребезги.
— Но ты ведь не можешь знать наверняка!