Страница 26 из 78
— А я люблю детали, — Райан усмехнулся, его взгляд скользнул по моим губам и вернулся к глазам. — Иногда именно в деталях скрыто самое важное. К тому же, некоторые произведения искусства созданы специально для того, чтобы их изучали вплотную. Без лишней дистанции.
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он играл словами мастерски, используя нашу тему как прикрытие для совершенно другого разговора.
— Такое искусство часто оказывается слишком... горячим для обычных галерей, — ответила я, не отводя взгляда. — Можно обжечься, если не знать правил обращения с экспонатом.
— Я привык к риску, Ева. В хоккее без него не бывает побед. А здесь, — он слегка коснулся пальцем края моего конспекта, — я готов играть по твоим правилам. Пока они ведут нас к общему результату.
— Результату в проекте? — уточнила я, едва сдерживая улыбку.
— И не только, — он подмигнул мне, возвращаясь к книге, но его рука так и осталась лежать на столе совсем рядом с моей. — Давай продолжим. Кажется, мы остановились на теме «взаимодействия объектов в пространстве». По-моему, это самая захватывающая часть.
Я выдохнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Игры на льду действительно закончились. Но этот интеллектуальный поединок с двойным дном затягивал меня гораздо сильнее, чем я была готова признать. Тишина библиотеки стала почти осязаемой. Я чувствовала, как воздух между нами буквально наэлектризован. Райан не убирал руку, и я, вопреки здравому смыслу, не спешила отодвигаться. Мы оба понимали, что обсуждение «взаимодействия объектов» давно вышло за рамки учебника по искусству.
— Знаешь, Гринвуд, — я медленно перевернула страницу, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, — в искусстве есть такое понятие, как «отрицательное пространство». Это то, что находитсямежду объектами. Иногда оно важнее, чем сами объекты.
— И что сейчас находится между нами, Ева? — он произнес это так тихо, что я скорее почувствовала вибрацию его голоса, чем услышала его.
Я посмотрела на его ладонь, лежащую в паре сантиметров от моей.
— Сейчас там находится незавершенный черновик и перспектива получить неуд от профессора.
Райан негромко рассмеялся. Этот звук был теплым и каким-то слишком домашним для этих строгих стен.
— Ты неисправима. Даже когда я пытаюсь быть серьезным, ты выставляешь между нами баррикаду из дедлайнов. Но ты права — в искусстве, как и в спорте, важна дисциплина.
Он наконец убрал руку, но только для того, чтобы придвинуть ко мне свой блокнот. Там, среди схем и заметок, я увидела быстрый, но на удивление точный набросок. Это была я. Не та Ева, которая стояла перед ним сегодня утром, а та, что сидела здесь сейчас — сосредоточенная, в свете настольной лампы, с непослушной прядью волос, выбившейся из пучка.
— Когда ты успел? — я невольно коснулась пальцами рисунка.
— Пока ты объясняла мне важность дистанции, — он подмигнул. — Видишь? Я отличный ученик. Я зафиксировал «суть», не нарушая границ.
— Этот набросок... он не по теме проекта, — я пыталась вернуть себе строгость, но чувствовала, как внутри всё тает.
— Напротив, — Райан закрыл блокнот. — Это лучшее исследование «визуальной эстетики», которое я провел за весь семестр. Ладно, на сегодня хватит. Твои глаза уже слипаются, а мне еще нужно переварить всё, что ты сегодня вложила в мою голову. И я сейчас не только про искусство.
Он встал, помогая мне собрать книги. В этом простом жесте было столько заботы, что я на мгновение забыла о нашей недавней войне. Игры на льду закончились, тренировка в зале прошла, а здесь, в полумраке библиотеки, мы внезапно оказались просто двумя людьми, которым не нужно ничего друг другу доказывать.
— Я провожу тебя до общежития, — сказал он, накидывая рюкзак на плечо. — И не спорь. В «Сент-Джуде» после десяти вечера иногда бывает слишком много «отрицательного пространства», которое нужно заполнить правильным сопровождением.
Я улыбнулась, принимая его правила. В этот раз мне совсем не хотелось держать дистанцию.