Страница 22 из 78
Я посмотрела прямо в глаза Райану. Он выглядел так, будто мечтал провалиться под лёд прямо сейчас. Его шок был искренним, но это не меняло того факта, что моё место в его мире только что было обозначено как «строгая учительница».
— Знаешь, Райан, — я улыбнулась, и эта улыбка была острее любого скальпеля. — Бритни права в одном. Расписание — это важно. И в моем расписании на этот вечер больше нет места для этого фарса.
— Ева, стой, — Райан попытался сделать шаг ко мне, но Бритни буквально повисла на его руке, щебеча о том, как сильно она соскучилась по его «сильным плечам».
— Не утруждайся, Гринвуд, — я повернулась к Адриану и изящно взяла его под локоть. — Кажется, мы обсуждали джаз-фанк и твои контакты в индустрии? Думаю, сейчас самое время продолжить этот разговор в более... интеллектуальной обстановке.
Райан
— Ева! — мой голос потонул в очередном взрыве басов.
Я дернулся, пытаясь высвободить руку, но Бритни вцепилась в меня мертвой хваткой.
— Ну котик, куда ты? Я же только прилетела! Ты даже не представляешь, как тяжело было лететь в бизнес-классе, там стюардесса была такая злая, она не хотела нести мне третью маску для лица...
Я почти не слышал её щебетания. Мой взгляд был прикован к Еве, которая удалялась от нас, опираясь на руку Адриана. Она шла с идеально прямой спиной, ни разу не оглянувшись. Она не устроила сцену, не кричала — она просто стерла меня из реальности, выставив между нами стену из своего высокомерия и джаз-фанка.
— Бритни, отпусти, — я, наконец, резко отстранил её. — Ты не должна была приходить. Мы расстались еще до твоего отлета.
— Ой, да ладно тебе! — она надула свои идеально накрашенные губы. — Ты просто злишься, что я не привезла тебе те дурацкие финики из дьюти-фри. Но я купила себе такие классные очки! Посмотри!
Я посмотрел. Но не на очки, а на то, как закрывается дверь террасы за Адрианом и Евой. Внутри всё клокотало. Эта девчонка-хореограф только что показала мне, что такое настоящий «силовой прием» в её исполнении. Она не просто ушла — она оставила меня один на один с моим прошлым, которое теперь казалось мне абсолютно пластмассовым.
— Гринвуд, ты чего? — ко мне подошел один из защитников, весело скалясь. — Брит вернулась! Вечер обещает быть жарким!
Я посмотрел на него так, что улыбка парня мгновенно сползла.
— Вечер обещает быть полной катастрофой, — бросил я и, не обращая внимания на возмущенный вскрик Бритни, направился к выходу на террасу.
Ничья закончилась. Начался овертайм, и правила в нем диктовала Новак.
Ева
Свежий ночной воздух ударил в лицо, принося мгновенное облегчение после удушливой смеси парфюма и чужого триумфа. Я стояла у перил террасы, сжимая пальцами холодный камень. Адриан замер в паре шагов, деликатно соблюдая дистанцию, но я чувствовала его взгляд — изучающий и, на мой вкус, слишком понимающий.
— Ты держишься на удивление профессионально, — негромко произнес он. — Другая на твоем месте либо вылила бы коктейль ей на золотое платье, либо сбежала в слезах.
— Слёзы — это слишком дорогое удовольствие для того, кто привык работать на результат, — ответила я, не оборачиваясь. — А платье… боюсь, коктейль только добавил бы ему стиля.
Я заставила себя выровнять дыхание. Внутри всё еще дрожало от возмущения, но не из-за самой Бритни — её появление было лишь нелепой случайностью. Меня злило то, как легко Райан позволил этому случиться. Как легко он вписался в эту примитивную картинку «герой и его кукла».
— Знаешь, Адриан, ты говорил про контакты, — я повернулась к нему, и мой взгляд был максимально деловым. — Я серьезно насчет джаз-фанка. Мне нужно трансформировать группу в нечто агрессивное и современное. Если у тебя есть люди, способные помочь с продвижением или костюмами, которые не выглядят как карнавал в Дубае — я готова слушать.
— Мои люди к твоим услугам, — Адриан улыбнулся, и на этот раз в его глазах блеснул настоящий азарт. — Но ты же понимаешь, что Гринвуд сейчас вылетит сюда через эту дверь?
— Пусть вылетает, — отрезала я. — Ему полезно потренироваться в беге с препятствиями.
Райан
Я буквально вышиб дверь на террасу, проигнорировав недоуменные взгляды парней из команды. Бритни осталась внутри, кажется, уже переключив свое внимание на кого-то другого, кто был готов слушать про её «ужасный» перелет.
Ева и Адриан стояли в тени деревьев. Они выглядели так гармонично, что мне захотелось немедленно это разрушить.
— Новак! — я сделал несколько стремительных шагов к ним. — Нам нужно поговорить. Сейчас же.
— Ты опоздал на один период, Гринвуд, — Ева даже не вздрогнула от моего крика. Она стояла ко мне вполоборота, демонстрируя ту самую идеальную осанку, которую я видел на льду. — Кажется, твоё время сейчас полностью занято «важными» гостями из Дубая.
— Ты прекрасно понимаешь, что это не так, — я остановился прямо перед ней, тяжело дыша. — Я не видел её два месяца. Я не звал её сюда.
— О, я верю, — она наконец посмотрела на меня, и в её глазах была такая холодная насмешка, что я невольно сжал кулаки. — Ты просто «забыл» предупредить её, что мир больше не вращается вокруг её золотого загара. Но это твои проблемы, Райан. А у меня есть работа.
— Твоя работа — это моя команда! — выпалил я, понимая, что несу чушь, но не в силах остановиться.
— Твоя команда — это мой инструмент, — поправила она ледяным тоном. — И я собираюсь его перенастроить. Адриан, мы договорим завтра?
Адриан кивнул мне с легким превосходством, от которого у меня потемнело в глазах, и медленно направился обратно в дом.
Мы остались одни. Тишина сада казалась оглушительной после грохота вечеринки. Я смотрел на Еву и понимал: всё, что я строил эти несколько недель — каждое наше столкновение, каждый взгляд, та «ничья» в коридоре — всё это сейчас висело на волоске.
— Ты действительно думаешь, что можешь просто уйти с ним? — прорычал я.
— Я думаю, Райан, что ты слишком привык побеждать, — она сделала шаг ко мне, и я снова почувствовал тот самый жар, который едва не сжег нас в раздевалке. — Но жизнь — это не матч. Здесь нельзя просто толкнуть соперника и забрать шайбу. Здесь нужно уметь выбирать, кто действительно на твоей стороне.
Она развернулась, чтобы уйти, но на этот раз я не стал её хватать. Я просто стоял и смотрел, как она уходит во тьму сада, оставляя меня один на один с моей победой, которая на вкус стала горче самого позорного поражения.