Страница 80 из 178
: всё, что угодно, — кроме, конечно же, остатков Печати, взломанной при вскрытии конверта.
Сантуар утверждает, что аксиомантия — наука, основывающаяся на точности и разумении, её пределы чётко определены; колдовство же, зависящее от вымыслов и чувств, безалаберно и опасно. На самом же деле, оно — наука ничуть не менее сложная, которая совмещает одновременно ясность и полёт фантазии.
Правда
— мостик толщиною в волос, перекинутый над Стужей от рождения к смерти, а колдовство делает его ещё тоньше…
Мадам Фрайду рассказывала, что встарь существовали заклинания — особые слова, произнеся которые можно было получить любое искажение
Правды
, какое только можно представить.
— Слюнявые сказочки для тех, кто мечтает щелчком пальцев исполнять собственные прихоти, — растолковывала биншш-ит тринадцатилетней Бьен. — Только вообрази: чудодейственные слова — произнёс вслух, и готово, даже думать не надо! Ха-ха! Если бы всё было так просто, от колдунов было бы не продохнуть. Сама
Правда
перестала бы существовать на Земле! Нет, слова могут помочь при колдовстве, но никогда его не заменят. Вот ты, девочка, как поняла, что умеешь колдовать?
— Меня, как и всех детей в нашем классе, проверяли просветители, — робко ответила девочка. — Они выявили, что я и ещё две ученицы — Правидицы. Колдуны всегда Правидцы, пусть и не каждый Правидец становится колдуном. Это все знают.
— И всё?
— Нет. Наставники наблюдали за нами целый год. Просветители иногда приходили в школу и расспрашивали нас о том, творили ли мы что-нибудь странное. Мои ответы всегда были одинаковые и
Правдивые —
«нет».
— Ты была готова к вопросам. Просто просветителям и в голову не могло прийти, что ребёнок оставит их в дураках, — мадам Фрайду хихикнула. — А те девочки?
— Тоже ничего. Но одна хочет после школы поступить на службу в Сантуар. Она думает, что сумеет обучиться аксиомантии.
— Хм… — биншш-ит сузила глаза. — А ты?
— Я… пока не знаю. Я не уверена в том, что у меня есть способности к колдовству.
— Ситуайен Подстрочник уверен, иначе бы не привёл тебя сюда. Догадываешься, почему я заговорила с тобой о заклинаниях?
— Вы хотите узнать, колдовала ли я когда-либо.
— Верно. Но ты сама только что призналась в своей неуверенности, — и это значит, что рядом с тобой не происходило ничего противоестественного. Во всяком случае, ты не замечала… И всё-таки ты колдунья, Бьен Грандин.
Бьншш-ит сказала
Правду
и знала это.
— Вы научите меня колдовать? — прошептала Бьен.
— Для того мы и здесь, м-м? — мадам Фрайду усмехнулась. — Способы искажения
Правды
мы называем формами. Смотри, — она достала из секретера ножницы и листок бумаги, сложила его пополам и умело вырезала бабочку, затем положила её на ладонь и подбросила вверх. Бумажные крылья мгновенно пришли в движение. Бабочка с шелестом описала круг по комнате, опустилась на стол и замерла. — Видишь? Я не оживила бумагу, не превратила её в настоящее живое существо, а всего лишь придала ей форму, которая может двигаться. Которую можно вообразить движущейся. Понимаешь?
— Кажется, да, — неуверенно ответила девочка.
— Не очень
Правдиво
с твоей стороны, дитя. Хорошо, посмотри-ка на стену. Видишь, вон там, в углу под потолком, паучок? Такой маленький-маленький… Но его можно сделать больше.
— З-зачем?
— А зачем всем нам колдовство? Для многих целей. К примеру, отвлечь внимание, чтобы сбежать от слишком настырных просветителей, — Фрайду прищурилась, не сводя глаз с паука, и он начал стремительно раздуваться.
Бьен вжалась в стул.
— Ты что же, боишься? Ты, такая большая девочка и колдунья? — насмешливо бросила биншш-ит и махнула рукой.
Паук с неприятным шлепком свалился на пол, уже будучи размером в половину ладони — и не останавливаясь на достигнутом. Волосатые лапы мерзко шевелились.
— Пример тому, что крохотное существо, подрастая, превращается в чуждовище, — сказала мадам Фрайду.
— Это всего лишь паук, — дрожащим голосом сказала Бьен. — Членистоногое.
— Всего лишь? Некоторые пауки ядовиты — отравы в них меньше капли, но достаточно, чтобы за укус убить человека. Ты и дальше собираешься просто смотреть?
Бьен поджала ноги и приподняла юбку.
— Прояви фантазию, дитя. Сделай с ним что-нибудь, — с ухмылочкой подзуживала ведьма. — Ну же! — она топнула ногой, и паук бросился наутёк — в сторону Бьен.
Взвизгнув, девочка запрыгнула на стул. Биншш-ит мгновенно остановила паука.
— Трусишка. Страх колдуна похож на чайник, в котором бурлит кипящая вода, — либо крышку сорвёт, либо всё впустую выкипит. Но однажды пар, хотя бы струйкой, вырвется наружу, и руками его не поймаешь, обратно не загонишь. В твоей воле вовремя снять чайник с огня.
В тот день Бьен так ничего с тем пауком и не сделала, зато научилась заставлять летать бумажную бабочку, а потом и просто лист бумаги. Заодно юная колдунья поняла, что всё в колдовстве зависит от силы воображения.
Оставалось только придумать, как прочесть письмо не по поверхностным символам, а
глубже
, — как узнать руку, которая выводила строчки.
Чаяния Бьен оказались напрасны: письмо отказалось выдавать свои секреты, сколько девушка ни прилагала стараний. Ставила Печать
Правды
на конверт Филиппа Фрайду, но на этом всё. Разве только в отправке посылки с Лу завернула книгу в ткань…
Ткань! Почему Тьяго её забрал?
Рэм речёт истину чаще, чем кажется. Стоит к нему прислушиваться сразу, а не по истечении времени.
Бьен вскочила со стула и бегом помчалась в книжную лавку.
Ворвавшись без стука, веритарчесса резко остановилась: Тьяго был не в одиночестве.
— Добрый день, ситуайена, — её поприветствовал незнакомый молодой человек — гладко причёсанный блондин довольно высокого роста, худощавый, в длинном сером пальто; в руках он держал такого же цвета шляпу и объёмистый бумажник из выделанной кожи.
— Добрый день, — неловко ответила Бьен, отступая назад. — Прошу прощения за вторжение… Я зайду позже.
— Пожалуйста, ситуайена, подождите пять минут, — произнёс Тьяго, не отвлекаясь от дела: он заворачивал в коричневую бумагу три небольших потрёпанных томика.
— Нет-нет, что вы! — одновременно с ним рассмеялся его гость и принялся беззастенчиво рассматривать девушку с головы до пят. — Ситуайен Рузэ, вы не говорили, что у вас такая прелестная соседка!