Страница 56 из 178
Как показала практика, скрываться не очень-то умела и сама Бьен — одетая скромно, но добротно и опрятно, она выделялась в данном заведении как монахиня на балу. Когда Тьяго привозил её сюда, она обыкновенно была обряжена в мешковатое чёрное платье и шляпу с длинной густой вуалью. «Таинственная дама» — представлял Подстрочник свою помощницу и быстро уводил её из общего зала. В лицо Бьен знали двое: сама мадам Фрайду и Жак, грузный пышноусый бармен, — сегодня за стойкой стоял именно он.
Едва веритарчесса отступила на пять шагов от входа, её облапал за талию какой-то пропойца.
— Здесь слишком шумно, куколка. Хочешь, найду местечко потише? — прохрипел он, обдав девушку крепким запахом перегара.
— Найдите, — холодно согласилась Бьен, брезгливо морщась. — Без меня.
Уж насколько ситуайен был нетрезв, распознать упирающееся ему в бок пистольное дуло он смог.
— И-из-виняюсь, — ничуть не смущённый, выдал он и убрался прочь.
Бьен спрятала пистоль, поспешно скользнула к стене и, держась спиной к ней и придерживая карманы, принялась пробираться к барной стойке.
Не слишком просторный зал был набит битком, пустовала пока только узкая сцена; оркестровая яма (громкое название для тесной ниши) напоминала муравейник — мест не хватало, музыканты толкались, пихались инструментами и «услаждали» слух присутствующих немузыкальной бранью. Посетители разговаривали громко, хохотали ещё громче. Было душно, смердело спиртным и табаком.
Кое-как пробравшись к барной стойке, Бьен дождалась, пока Жак заметит её. Он явно удивился, что она без маскировки, но никак это не прокомментировал, только сказал:
— Доброй ночи, ситуайена. Сожалею, но мадам отсутствует и не сможет вас принять.
Бьен чертыхнулась про себя, однако тут же спохватилась.
— Доброй ночи, — вежливо отозвалась она. — Если это возможно, мне хотелось бы поговорить с мадам… Моник.
Названное имя вызвало реакцию.
— Вы по деликатному делу? — понизив голос, уточнил Жак. Веритарчесса кивнула. — Мадам Моник ждёт вас, ситуайена. Комната номер три.
Он открыл неприметную боковую дверцу, и Бьен прошмыгнула в проём.
Ей раньше не доводилось бывать здесь. Было на удивление тихо — даже шум из зала казался глухим и далёким.
Короткий, скудно освещённый коридор использовался отчасти как кладовая — был заставлен коробками, какими-то досками и отдельными частями сломанной мебели, хотя выход на сцену заблаговременно расчистили. Бьен увидела семь дверей, шесть пронумерованных; из-за первой и второй доносилось жужжание голосов.
Веритарчесса постучала в створку с косо прибитой медной цифрой «три».
— Кто там? — кокетливо донеслось в ответ.
— Заступник, — коротко ответствовала Бьен.
— Заходите!
Комнатка была немногим просторнее платяного шкафа и частично его заменяла: половину пространства занимали чехлы для одежды — не пустые. На оставшемся клочке кое-как втиснулись диванчик и трельяж, возле которого сидела на пуфике светловолосая женщина в шёлковом халате, ажурных чулках и туфлях на высоких каблуках.
— Заходи, заходи, — радушно проговорила она голосом Медеи и обернулась.
Бьен испытала немалое облегчение — это была не личина, как ей показалось сначала, а всего лишь парик, отливающий неестественной желтизной и ужасно диссонирующий с угольно-чёрными бровями и ресницами. Яркий на грани вульгарности макияж пребывал в стадии нанесения.
Окно отсутствовало, и единственным источником света был рожок лампы, закреплённой на стене над трельяжем. Пахло пудрой и пылью.
— Ты пришла одна? — слегка удивилась Медея, когда Бьен закрыла за собой дверь. — Очень… смело с твоей стороны.
— Благодарю, мадам.
— Ты пришла как нельзя вовремя. Появились какие-то новости?
— Появились кое-какие вопросы.
— Что ж, присаживайся и задавай. Я вся внимание, — Медея лучезарно улыбнулась и занялась подкрашиванием левого глаза.
— А разве вы не готовитесь к выступлению? — Бьен присела на диван. Ноги у неё гудели от усталости.
— Я? О, нет, это всего лишь прикрытие! — мадам Альфир обвела рукой комнатку. — Придумано, кстати, Филиппой. Под настроение, быть может, исполню пару песенок. Прости, я тебя перебью, — ты и
Вправду
пришла сюда одна, без сопровождения?
— Да. И мне хотелось бы поговорить с мадам Фрайду.
Медея молниеносно убрала улыбку и, понизив голос, сказала:
— Боюсь, разговора с ней в ближайшие дни не удастся составить. Её всего два часа назад увёз Лауд с Тортуозами.
— Что?!
— Тише! Даже у стен бывают уши!
— Но зачем она им понадобилась? — прошептала Бьен. Имея в виду, разумеется, не стену с ушами.
— Не знаю. Она отправилась с ними добровольно, в полнейшем спокойствии. Единственно, прислала мне записку через Клэффи, что я могу оставаться здесь столько, сколько нужно, и попросила придержать пока малышку у себя, — Медея трижды цокнула языком, и из-за дивана высунулась острая ежиная мордочка. — Перед их отъездом я успела подслушать, что им понадобилась «консультация» мадам Фрайду в вопросе искусства. Означать это могло всё, что угодно.
— Действительно, — пробормотала Бьен.
Клэффи, забавно переваливаясь с боку на бок, вышла из своего укрытия, подобралась к носку ботинка веритарчессы и принялась его обнюхивать.
— Поэтому пока что рано беспокоиться, — сказала Медея и наконец завершила макияж глаз. — Вот если Филиппа к утру не вернётся, тогда можно будет и поволноваться… Но вернусь к началу нашего разговора. Что ты хотела у меня спросить?
— Как распознать хлоссу?
— А ты не мелочишься! — восхитилась мадам Альфир. — Полагаю, самый простой способ — спросить напрямую, хотя вопрос не всегда гарантирует наличие ответа.
— В том и проблема. Я подозреваю, что в моём окружении есть затаившаяся хлосса. От этого зависит моё дальнейшее расследование.
Медея нахмурила брови.
— Дай-ка подумать… Во-первых, все хлоссы — женщины, молодые и привлекательные. Во-вторых, для превращения в хлоссу нужно перенести Остуду и выжить. В-третьих, мы не можем существовать без определённого питания дольше недели. Хотя для насыщения достаточно глотка за раз.
Что-то громко лязгнуло, и в коридоре захлопали двери, дробно застучали каблучки — те самые ножки, «прыткие», поспешили на сцену. Из зала донёсся гул и свист.
Медея вскочила с пуфика и быстро заперла дверь на ключ.