Страница 149 из 178
Но кто ещё, кроме Густава, мог это сделать?.. Кто «высокорослый», кроме него, мог попасть в арендованную квартиру Ажитэ? Или этот кто-то — прямиком из Сантуара, если Густав успел отдать книгу туда, как собирался…
Проклятье. Слишком много «если».
Быть может, Клэффи успела убежать?..
Озноб прекратился, зато началась головная боль.
— Есть подлец и похуже, — Рэм приподнялся и с презрением глянул на старшего брата. — Ты хоть понимаешь, придурок, что ты наделал?!
Орест молчал, глядя в пол.
— Не время ругаться, — прошептала Бьен.
— А по-моему, сейчас самое оно, — сердито сказал Рэм. — Как спасаться, когда за спиной — предатель?!
Орест резко вскинул голову, но тут же понурился.
— Я не хотел… — тихо проговорил он.
— Если бы не хотел, ты бы не заманил меня в этот чёртов экипаж! — Рэм поморщился, осторожно, самыми кончиками пальцев трогая губу. — А теперь что? В нужный момент ты нас снова выдашь? Бьен, может, оставим его здесь, а?
Орест что-то пробурчал.
Бьен напряжённо думала.
Пожалуй, ей ещё хватит сил пройти сквозь стену или дверь, возможно, даже протащить с собой братьев. А потом что? Леларрон и продажные ведьмы наверняка сторожат наверху. Бесконечно бегать от них сквозь стены не получится. А пытаться пройти сквозь толщу земли даже не стоит и мечтать.
— Почему ты вообще в это ввязался?! — не унимался Рэм.
— Я в пятницу встретил Мелиссу, — пробормотал Орест. — Она спрашивала, как у нас дела… А потом… — он смешался и, кажется, покраснел.
— Заморочила тебя, — договорила Бьен.
Орест кивнул, не глядя на сестру.
— Она сказала, что ей нужно поговорить с Рэмом сегодня утром — ни раньше, ни позже. Она попросила меня привести его к «Букету ландышей», если понадобится — силой, потому что дело касается жизни и смерти. Сказала, что нас там будет ждать экипаж.
— Ты всё видел! И помогал этим ублюдкам меня похитить! — вышел из себя Рэм.
— Я думал, что…
— Ты не думал! В том-то и дело, что ты не думал! У тебя мозги поплыли!
— А у тебя так не поплыли, на эту черноволосую кокотку! — Орест перешёл в наступление.
— Эта «кокотка» — жена Конрада Альфира, и по его просьбе скрывалась у нас дома. Не за просто так, — сообщила ему Бьен. — А ты, поганец, сейчас всю семью поставил под удар.
Орест ещё пытался оправдываться, протестовать, винить во всём Медею, Мелиссу, Бьен и Рэма, но один-единственный аргумент сестры заставил его замолчать:
— Дома поговорим, — сквозь зубы процедила Бьен. — Когда выберемся отсюда.
И с того мгновения она только и делала, что думала изо всех сил, потому что сказанное было
Правдой
.
Как, оказывается, плохо, когда осознаёшь, что возможность сбежать есть, но воспользоваться ею нельзя, потому что последствия сделают всё только хуже.
Проход сквозь стену подвала чреват попаданием и последующим пропаданием в толще земли. Путь через дверь и лестницы — верная драка, исход которой предрешён (и не в их пользу).
Знать бы, где Клэффи… Знать бы хоть что-то!
Минуты ползли как подавленные улитки.
Орест забился в уголок, выглядя маленьким и жалким. Рэм снова лёг — похоже, ему досталось сильнее, чем он старался показать. Бьен сидела на полу, обхватив руками колени и подтянув их к подбородку; Остуда словно бы слабела и тут же напоминала о себе то ознобом, то гусиной кожей, то перестуком зубов (а чаще всего — всем сразу).
Разум требовал что-нибудь предпринять, и как можно скорее.
Ох, Орест, Орест… Младший брат для неё, но старший мужчина в семье Грандин. Орест, с которого, как и со всех остальных в семье, матушка взяла
Правдивую
клятву никому не рассказывать о способностях Бьен… А он рассказал не обо мне, а о Медее в нашем доме, с горечью подумала Бьен, и поэтому никакая клятва не остановила его.
Бабушка Грандин была права в отношении одного из внуков.
— Кто-то идёт, — прошептал Рэм.
Бьен встрепенулась. По коридору и
Вправду
разносился звук шагов — одного человека. Этот человек меньше чем через минуту показался в окошечке.
— Ситуайен Леларрон, — проговорила Бьен.
Он оскалился и, просунув в окошко правую руку, наставил на девушку указательный палец.
— Оставьте расшаркивания для Общества, вы сейчас в Кругах. Здесь предпочитают честно заслуженное прозвище. Меня прозвали Без-Панталон или Бесштанный, кому как больше нравится. Знаете, что это означает?
— И что же?
— Умение ценить женщин. Штаны при нём всегда лишние! — он издевательски расхохотался. Бьен передёрнуло от омерзения. — Куколка, хочешь выбраться из каменного мешка? Жаль будет, если ты тут зачахнешь. Уже, вон, сделалась бледная как стена. Как сама понимаешь — если идёшь ко мне, никаких фокусов, или мне придётся причинить боль этим соплякам.
Веритарчесса медленно поднялась на ноги, отряхивая юбку. Леларрон загремел засовом.
— Бьен, не вздумай… — всполошился Рэм.
— Бьен! Не смей! — Орест попытался поймать сестру за руку, но Бьен увернулась.
— У тебя нет права мне указывать, — отрезала она и вышла в коридор, стараясь ступать как можно твёрже, чтобы хоть как-то чувствовать собственное тело.
Леларрон сразу же закрыл дверь и задвинул засов.
— Колдовство плохо сказывается на тебе, барышня. Ничего, откормим… хех, — Без-Панталон с ухмылкой приобнял девушку за плечи.
Бьен, превозмогая отвращение, коснулась ладонью его небритой щеки.
Леларрон чуть наклонился и… кажется, он пытался заорать, — получился только невнятный клокочущий звук, перешедший в судорожное не то кряканье, не то хрюканье. Бьен сразу отдёрнула руки и отступила на шаг.
Бесштанный согнулся пополам, пряча лицо, но веритарчесса заметила, что кожа у него отчётливо позеленела, глаза выпучились, а горло вздулось уродливым пузырём. Изменения вроде бы не коснулись тела, не считая того, что его начала колотить дрожь, — однако и того, что произошло, хватило, чтобы вывести Леларрона из строя. Бьен удивилась тому, что ей после такого колдовства не стало хуже.
Не мешкая более ни секунды, она отодвинула засов. Орест и Рэм выскочили в коридор; Рэм подхватил корчащегося Леларрона под мышки и впихнул в комнатушку, затем запер его снаружи.
— По-хорошему, тебя бы с ним здесь оставить, — бросил он Оресту.
— Знаешь, что?! — попробовал возмутиться тот, но Бьен наступила ему на ногу.
— Заткнись, пока сюда все не сбежались!
К счастью, он послушался.
— Что ты с ним сделала? — спросил Рэм, кивнув на дверь.