Страница 147 из 178
спешу. И я очень-очень тебя люблю, — поддавшись порыву, Бьен быстро обняла мать, увидела свою руку и кое-что вспомнила. — Ах, да, если придёт ситуайен Круадевер, передай ему, пожалуйста, — веритарчесса стянула с пальца перстень, положила его на тумбочку, схватила шляпку и сумочку и вылетела из квартиры.
Мадам Катрина что-то крикнула дочери вслед, но Бьен уже не разобрала слов.
Убегая вдоль по улице к перекрёстку, где обычно можно было поймать наёмный экипаж, она не услышала, как её окликнул Тьяго, вылезающий из шарэтта.
И, конечно, она не могла увидеть, как через каких-то пять минут после её отчаянного побега с другой стороны дома из-за угла вышел бледный и усталый Густав Круадевер.
Утро понедельника, пусть уже и не раннее, увлекло в бурную реку уличного движения почти всех извозчиков в пределах видимости. Прижимая к себе книгу-вместилище и поддерживая сумочку с Клэффи и Лу, Бьен подбежала к единственному оставшемуся экипажу.
Возница, немолодой дядька с пышными седыми усами, отнёсся к запыхавшейся девушке с подозрением и начал допытываться, почему «столь юная барышня без сопровождения». Веритарчерское удостоверение его совершенно не убедило. И только после угрозы Бьен написать
Правдивую
жалобу в транспортную компанию он, неодобрительно кряхтя, всё-таки соизволил открыть дверцу экипажа. Цену за поездку взвинтил вдвое больше обычного, но Бьен было плевать на деньги. Первой — и единственной, как она надеялась — остановкой было назначено ближайшее отделение жандармерии, где служил Орест.
Усевшись, Бьен выпустила Клэффи и Лу себе на колени, откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.
Из-под сомкнутых век предательски выкатились несколько тёплых капелек. Бьен смахнула их ладонью и поняла, что забыла взять перчатки.
Он не стоит ни одной твоей слезы.
Всего этого следовало ожидать. Он — просветитель, его учили владеть словами, подбирать слова, искажать
Правду
по чётким, многократно выверенным формам… и оплетать колдуний.
Если она хочет сохранить хоть сколько-нибудь благопристойность, ей теперь одна дорога — в Сантуар. А до того — заплатить штраф за колдовское нападение.
А если её заставят учиться у Круадевера? Это же было бы так удобно, чёрт побери!
Пошёл он к чёрту. Она сумеет добиться самостоятельности и без его помощи — как-то же дожила до своих лет и без него (и без него было куда легче!). Лучшее, что она может сделать в сложившейся ситуации — игнорировать его. Сейчас самое главное — разыскать братьев и убедиться, что они в безопасности.
Дед Фейвел прав: от рыжих одни неприятности!
Долго страдать по этому поводу Бьен не пришлось, поскольку экипаж остановился. И надежда, увы, не оправдалась.
В жандармерии Ореста и Рэма не было — они вообще сегодня не приходили, как
Правдиво
поделился с Бьен знакомый привратник. Сегодня у Ореста Грандина был третий выходной подряд за переработки, о котором он дома ни словом не обмолвился.
А ведь он и не говорил, что ему нужна помощь по работе. Только то, что нужна помощь. И все, естественно, подумали о его службе…
Охваченная дурным предчувствием, Бьен поблагодарила привратника и ринулась обратно к экипажу, радуясь, что попросила подождать.
— Теперь куда, ситуайена? — спросил возница.
— На улицу Этрангле. Это в Старом районе.
Он проворчал что-то вроде «знаю, знаю» и подхлестнул лошадей.
В пути Бьен сделала ещё одно важное дело: пересадила Лу из но’дьюл в книгу. «А статуэтку верну при первой же возможности», — решила веритарчесса. Соблазн просто выбросить её в окошко экипажа был велик, но чёрт знает, кому в руки она может попасть…
Если кто-то и заметил, что произошло колдовство, — Бьен уже было плевать.
От Лу исходила нежная волна сочувствия. Клэффи тоже высунулась из сумочки и обхватила Бьен за палец мягкими лапками. Девушка в ответ погладила обеих л’утэ — одну по животику, другую по корешку.
Движение на улицах было довольно плотное, но поездка тянулась до ужаса медленно. Ещё тягостнее она казалась и потому, что веритарчесса то успокаивалась, то снова принималась себя накручивать.
Неизвестность всегда мучительна.
Возница высадил Бьен на перекрёстке, наотрез отказавшись сворачивать.
— Улица довольно узкая, а вон там, как вы можете видеть, стоит экипаж, и направится он сюда. Мы не сможем разъехаться, ситуайена.
У Бьен не было сил и желания спорить; она расплатилась (возница сразу же покатил прочь, к оживлённому проспекту) и как можно быстрее перешла дорогу на сторону улицы с нечётными номерами домов, однако всего через десяток шагов по тротуару резко остановилась.
Улица Этрангле встретила её уже знакомой безлюдностью и цветущими деревьями, напоминая о том, что весна в самом разгаре. Тёплый ветер швырял горстями мелкие бледно-розовые лепестки.
Остановило же Бьен совершенно другое: из того самого мешающего экипажа, разрушив безлюдность, кучно вывалились трое мужчин, одним из которых был Рэм! Грандин-младший упирался изо всех сил, несмотря на то, что ему угрожали пистолем и осыпали бранью. Высокий растрёпанный блондин почти заломил Рэму правую руку; насколько Бьен могла угадать со спины, это был Труф Леларрон. А к левому виску Рэма дуло пистоля приставил… Орест; рука с оружием у него заметно дрожала, и его покачивало. Сказывается замороченность хлоссой, поняла Бьен.
На миг она пожалела, что не вооружена и уже избавилась от инструментов аксиоманта. Но что она могла бы использовать в данной ситуации?
«Ты же колдунья!» — всплыла в памяти фраза Медеи.
Колдунья — и пока ещё веритарчесса.
С облучка спрыгнул человек в чёрном пальто и присоединился к удерживанию и оттаскиванию Рэма от экипажа к дому.
Втроём на одного семнадцатилетнего мальчишку. Храбрецы, нечего сказать. Бьен они как будто бы не замечали — с их точки зрения, её полускрывало дерево; или же они слишком торопились…
— Стоять! — крикнула Бьен и бросилась вперёд.
Леларрон (это и
Правда
оказался он) обернулся на крик. Рэм рванулся и, охнув, сложился пополам — тип в чёрном врезал ему под дых. Орест споткнулся на ровном месте и уронил пистоль.
И всю эту скульптурную композицию Бьен заставила застыть в сгустившемся воздухе, тут же выяснив, что искажать
Правду
под открытым небом не то же самое, что искажать
Правду