Проект "Будущее". Дилогия

— Олег Павлович, теперь, после смерти, жизнь мне видится немного иначе, чем раньше. Вещи, деньги, рассуждения о престиже и статусе — всё это ерунда. Жареная картошка ничем не хуже омаров. Уж поверьте мне на слово. И то, и другое — лишь еда. Не превращайте вещи в мечты. Это пошло. А денег… денег мне сейчас много не нужно. Понадобятся — заработаю. Вот как-то так.

Я пожал плечами.

Справа от меня скрипнул паркет.

Я повернул голову и увидел замершего на пороге кухни Ромку.

— Три часа, — сказал мой младший брат. — Пора обедать.

Он посмотрел в сторону газовой плиты.

Не глядя на нашего гостя, произнёс:

— Здрасьте.

— Здравствуй, Рома, — сказал майор.

Дед Женя повернулся в Иванову и спросил:

— Олег Павлович, отобедаете вместе с нами? У нас на обед суп и жареная картошка. Омаров сегодня нет.

Майор хмыкнул.

— Как же вы… без омаров-то? — сказал он. — Нехорошо. Омары бы я попробовал. А так…

Иванов поднял на меня глаза и сказал:

— Приятно было с вами поговорить, Александр Васильевич. Вы очень интересный человек. Уверен, что мы с вами найдём общий язык и сработаемся. Я сегодня же свяжусь с руководством и передам ему ваши пожелания. Как только получу ответ из Москвы — сразу вам его озвучу. Каким бы он ни был. Сами понимаете: сам я такие… вопросы не решаю.

— Понимаю, Олег Павлович, — ответил я.

Майор показал мне тетрадь.

— Возьму это с собой, — сообщил он. — Не возражаете?

— Берите, — сказал я. — Там далеко не всё, что я могу сказать на тему аккумуляторов. Лишь только в общих чертах.

— Понимаю.

Олег Павлович встал из-за стола.

— Вынужден откланяться, — сказал он.

Майор пожал мне и деду Жене руки. Он протянул, было, руку и Ромке. Но тут же одёрнул её.

— Три часа, — повторил мой младший брат. — Пора обедать.

— Ухожу, ухожу, — сказал Иванов.

Он сунул в портфель мою тетрадь и направился в прихожую. Ромка тут же занял его место за столом. Мой младший брат выпрямил спину и задумчиво уставился на стену, где плясали солнечные зайчики. Я не сомневался, что Ромка сейчас внимательно следил за действиями нашего гостя — он делал это в своей излюбленной манере: краем глаза. Мы с дедом проводили Иванова до двери. Напоследок майор выдал нам короткую напутственную речь о том, что я сейчас очень важен для страны и всех её граждан. Поэтому я обязан сидеть дома и беречь спрятанную у меня в черепной коробке информацию. Олег Павлович говорил тихо, будто бы нехотя. Он снова попрощался с нами и пообещал, что скоро вновь о себе напомнит.

Дед прикрыл за Ивановым дверь и поспешил на кухню греть суп. Я прошёл в Ромкину комнату, подошёл к письменному столу. Отметил, что книга «Два капитана» по-прежнему лежала у края столешницы. Ромка не вернул её на полку — значит, после обеда продолжит чтение. Учебники и тетради мой младший брат уложил на отведённые для них места. А на дальнем краю стола красовался выполненный совсем недавно рисунок. Чернила на нём уже высохли. Но Ромкина привычка была неизменна: рисунки он просушивал минимум три часа. В этом я убедился ещё вчера. По моим прикидкам, иллюстрация к книге Вениамина Каверина переместится в соответствующую папку непосредственно перед тем, как Ромка отправиться во Дворец пионеров.

Я задержался около рисунка. Невольно улыбнулся ему, точно старому приятелю. Он и был моим давним знакомым: больше двадцати лет он провисел в деревянной рамке на стене над моим письменным столом. Потому что мне показалось: лицо изображённого на рисунке Сани Григорьева походило на моё. Словно в этот раз мой младший брат поступился своими принципами и отошёл от книжных стандартов. Герой романа на Ромкином рисунке с улыбкой посматривал на девицу, которую Ромка на своём рисунке наградил двумя косичками (характерными для Кати Татариновой) и «завитками на лбу». Я тогда намеренно отыскал в романе «Два капитана» описание главной героини — убедился, что в этой иллюстрации Ромка передал его без искажений.

Майор Иванов позвонил через минуту после того, как мой младший брат ушёл во Дворец пионеров. Будто намеренно дождался, когда я смогу говорить с ним свободно, не стесняясь присутствием Ромки. Первым трубку взял дед Женя, но тут же вручил её мне.

Олег Павлович сообщил, что передал мои «пожелания» своему руководству. Сказал, что «в Москве» к моим «пожеланиям» отнеслись «с пониманием». Пообещал, что «подробности» мне озвучит при личной встрече: завтра вечером.

Иванов снова в приказном тоне распорядился, что бы я до завтрашней встречи с ним не покидал квартиру деда. Напомнил мне об ответственности перед «страной и советским народом». Высказал надежду на «понимание проблемы» с моей стороны.

Я кивнул головой, словно майор КГБ мог увидеть мой жест.

Подумал о том, что завтра на проезжей части (около десятой школы) под колёсами автомобиля погибнет Лидочка Папина.

Снова тряхнул головой и сказал:

— Олег Павлович, не переживайте. Я взрослый и ответственный человек. Всё будет хорошо.