Страница 118 из 150
Надя убедилась, что я запер дверь, и ушла на кухню. Громыхнула чайником, подожгла газ. Мельников повесил на крючок куртку, порылся в её карманах – извлёк оттуда черный конверт от фотобумаги и картонную коробку от фотоплёнки.
Коробку вручил мне – по весу я понял: та не пустая.
– Это тебе от Федьки, – сказал он. – Володин пообещал – он и купил. Отдашь фотоплёнку деду взамен той, которую мы использовали. Эта такая же, какая стояла у него в фотоаппарате. Кирюха определил – он разбирается.
Даня повертел перед моим лицом чёрным конвертом и сообщил:
– А это мой брательник распечатал. Здесь не всё, конечно. Мы с Федей себе оставили… всё самое лучшее, разумеется. Негодные фотки отдаём тебе: не выбрасывать же. Отправишь их тестю. Чтобы он тебя без Болгарии оставил.
Мельников сверкнул зубами. Указал конвертом в сторону кухни.
– Идём, покажу, – сказал он. – Увидишь, Медведь, какая у тебя противная рожа. Такой рожей только детишек пугать. Что в тебе девки находят? Всегда этому удивлялся. Лучшее, что у тебя есть – это мотоцикл.
Даня прошёл на кухню – прошёлся взглядом по Надиной фигуре (пока Надя отвлеклась на чайник).
Обернулся, хитро взглянул мне в лицо и громко добавил:
– Теперь у тебя, Медведь, ещё и красавица жена есть. Счастливый ты человек!
Надя повернула голову – одарила Мельникова пропитанным благодарностью взглядом. Улыбнулась. Заботливо поинтересовалась: сделать Дане горячий чай или «разбавить».
– Главное, чтобы послаще, – ответил Мельников.
Он подмигнул мне украдкой и уселся за стол – лицом к окну. Уронил на столешницу перед собой конверт с фотографиями. Снова посмотрел на Надю – не потрудился поднять взгляд выше её талии; вздохнул.
Взглянул на меня и сообщил:
– Завидую тебе, Медведь. Хочешь – тёплый чай пьёшь, хочешь – горячий. Мне бы так.
Надя взглянула на него и пообещала:
– Женишься – у тебя так же будет.
Мне показалось, что Данин взгляд слегка помрачнел.
– Жениться для этого обязательно? – спросил он.
– Обязательно, – ответила Надя.
Я различил в её голосе ироничные нотки.
Мельников снова вздохнул – картинно.
– Ну, надо, так надо, – произнёс он. – Только чуть позже, ладно? Помучаюсь пока. Без чая.
– Шурочке ты об этом уже сказал? – спросила Надя.
Мельников вскинул руки.
– Стоп, стоп, стоп, – произнёс он. – Это удар ниже пояса. Так не честно.
Надя улыбнулась и ответила:
– Раз не честно, то сам себе чай наливай. Хоть холодный, хоть горячий. И не жалуйся.
Чайник застучал крышкой – Надя перекрыла газ.
Я уселся под окном.
Даня указал на меня пальцем и заявил:
– Так тебе и надо, Медведь.
– О чём ты говоришь? – спросила Надя.
Мельников ухмыльнулся.
– Он меня понял. Ещё и тесть генерал КГБ. Туши свет.
Надя поставила перед нами по чашке с чаем и уточнила:
– Причём тут генерал?
– Притом, что давно уже нужно было Медведя к ногтю прижать. Да и вообще… Мы фотографии смотреть будем? Я в девять пообещал к Шурке заглянуть. Так что не отвлекайтесь, Медведи. Готовы к просмотру?
Даня накрыл конверт с фотографиями ладонью. Посмотрел сперва на меня, а потом на Надю.
Надя заверила:
– Готовы.
Она вытерла о фартук руки и уселась за стол – между мной и Мельниковым. Себе она чай не налила: мы с ней чай пили примерно полчаса назад (я от новой порции чая не отказался в знак солидарности с Даней). Мельников загадочно улыбнулся и вынул из конверта стопку фотографий разного формата. Часть фото были отпечатаны на бумаге размером восемнадцать на двадцать четыре сантиметра – часть: девять на двенадцать. Мы с Надей скрестили взгляды на верхней фотографии: меньшего формата. На этом кадре Надя сидела около меня на диване и прижималась щекой к моему плечу. Краем глаза я заметил, что Надя улыбнулась.
Даня посмотрел на наши лица и заявил:
– Медведь на этой фотке похож сам на себя: на медведя. Я б такого зятя себе точно не хотел. Но ты, Надюша, здесь выглядишь превосходно. Я б такую фотку генералу не послал. Ни за что. Подумает, что у вас и так всё прекрасно: здесь. Зачем тогда вам ехать в Болгарию? Пролетите с поездкой. Останетесь в нашем солнечном Красношахтинском.
Даня бросил выразительный взгляд за окно, где небо затянули серые тучи, на фоне которых кружили совсем не похожие на белых болгарских чаек вороны.
Он отложил верхнюю фотографию в сторону, показал нам следующую.
– А вот это готовая иллюстрация к книге «Три мушкетёра», – заявил он. – Только без Портоса в кадре. Потому что ты, Медведь, мало кушал, чтобы дорасти до объёмов Портоса. Будешь Атосом. Федя – Арамис. Это без вопросов. Он среди нас самый утончённый. А вот я чувствую себя настоящим Д’Артаньяном. Усов мне только не хватает. Не знаете, гасконцы у Дюма все усатые были?
Мельников приосанился.
– Ещё и рыжие, – сказал я.
– Я не рыжий, – заявил Даня. – Я золотистый. Потому что золотой души человек, в отличие от некоторых. Уж точно не бурый медведь. Глянь на фотку, Медведь. Моё лицо – украшение этой фотографии. С этим утверждением не поспоришь. Правда, Надюша? Кирюха вам такую фотографию и размером побольше сделал. Поставите на полку в рамочке. Будете любоваться. На меня, разумеется.
Даня продемонстрировал нам другое фото. Там были я и Ромка.
Я невольно подумал, что в прошлой жизни у меня такой фотографии не было. Иначе бы она точно висела в моём кабинете на стене рядом с иллюстрацией к книге «Два капитана».
– Два Медведя, – сказал Даня. – В другой раз сфотографирую вас вместе с Евгением Викторовичем. Как в той сказке получится. Почти. Но эта фотка тоже ничего. Ромка, правда, выглядит здесь красавцем. Не то, что некоторые. Есть хоть на кого посмотреть. Красавец‑мужчина вырастет, не косолапый медведь. Девки по нему с ума сходить будут. Я правильно говорю, Надюша?
– Он и сейчас уже красавчик, – согласилась Надя.
Даня кивнул и положил фото поверх предыдущих.
– А тут, мне кажется, Кирюха здорово похимичил, – сказал он. – То, что Надя здесь красавица, это понятно. Она такая и есть. А вот почему Медведь здесь таким геройским парнем выглядит – ума не приложу. Такой бравый взгляд! Ни в коем случае не отправляйте это фото товарищу генералу. А то он не разберётся, присвоит «геройскому» Медведю звание капитана. А то и сразу сделает майором.
Мельникова указал на это фото пальцем и сообщил: