Страница 116 из 150
– … Поскольку вода замедляет нейтроны хуже, чем графит, – говорил я, – образуются пузырьки пара: пустоты. Потенциально это может привести к так называемому эффекту разгона: пузырьки пара – больше замедленных нейтронов – увеличивается скорость деления – увеличивается тепловыделение – больше пузырьков пара… ну, и дальше по этой же схеме…
– … С более обогащённым топливом, – сказал я, – вода приводит к гораздо меньшим критическим массам и является лучшим замедлителем с инженерной точки зрения. Потому что её работу легко можно приспособить для работы с отрицательным коэффициентом пустотности. Значительно уменьшить при этом размер реактора для заданной мощности.
Я кашлянул, отпил из чашки глоток холодного чая. Отметил, что небо за окном затянули тучи. Стаю голубей над парком сменила стая ворон – даже через плотно прикрытую форточку я услышал воронье карканье.
Олег Павлович оторвал взгляд от моих сделанных только что наспех чертежей, посмотрел на часы.
– Александр Васильевич, – сказал он. – Давай те прервёмся. Пообедаем.
– … Мощность у ВВЭР‑1200 увеличилась примерно на двадцать процентов, по сравнению с мощностью ВВЭР‑1000, – сказал я. – Хотя размер оборудования остался тот же. ВВЭР‑1200 работает до восемнадцати месяцев без перегрузки топлива. Заложенный срок работы до шестидесяти лет. Мощность до тысяча двухсот мегаватт. Это реактор поколения «три плюс». В моё время… в две тысячи двадцать шестом году этот реактор был абсолютным флагманом российской атомной энергетики. Одним из самых востребованных атомных реакторов в мире. Его перспективы всё ещё оценивались, как крайне высокие. В долгосрочной перспективе ему на смену придут реакторы на быстрых нейтронах. Которые, как предсказывают, замкнут ядерный топливный цикл.
Я снова потянулся к чашке с чаем, а Иванов взглянул на часы. Олег Павлович резво выбрался из‑за стола и прошёл к магнитофону, остановил запись. Бросил взгляд за окно и тут же снова повернулся ко мне.
– Александр Васильевич, – сказал майор, – время завершить нашу сегодняшнюю беседу. К теме атомных реакторов мы, возможно, ещё вернёмся. Если я получу из Москвы уточняющие вопросы. Сам я, как вы понимаете, не эксперт в этой теме. Это ещё мягко говоря. Но эксперты найдутся. Поэтому вопросы наверняка будут. Но позже.
Я развёл руками и заверил:
– С удовольствием отвечу на них, Олег Павлович. Если это будет в моей компетенции.
Иванов улыбнулся – будто поставил точку в теме сегодняшнего разговора.
– Александр Васильевич, – сказал майор, – у меня для вас есть ещё одна просьба. Личная. Не моя.
Я кивнул.
– Чем смогу…
– Александр Василевич, нас попросили записать песню. В вашем исполнении. Песню из будущего. Она называется…
Иванов шагнул к своему столу и уронил взгляд на страницу блокнота; тут же снова поднял на меня глаза.
– … «Девочка‑видение».
Олег Павлович приподнял белёсые брови.
Я кивнул и ответил:
– Надо, так надо, Олег Павлович. Спою. Раз попросили из самой Москвы.
– Буду вам очень признателен, Александр Васильевич, – сказал майор.
Он принёс мне гитару. Вернулся к магнитофону и выжидающе замер.
Я проверил настройку инструмента, подкрутил колки.
Посмотрел на майора КГБ и сообщил:
– Готов.
Иванов щёлкнул тумблером.
Я отыграл вступление. Струны отзывались охотно, точно соскучились по моим прикосновениям.
– Был обычный серый питерский вечер, я пошёл бродить в дурном настроении, – пропел я (голос чуть охрип от долгого разговора), – только вижу вдруг идёт мне навстречу…
– Саша, я слышала, как ты сегодня пел, – сказала Надя. – Там, в архиве. На работе. Сидела над отчётами… а тут музыка. Представляешь, я даже взяла кружку и прижала её к стене. Подслушивала, как в детстве.
Лунный свет в комнату почти не проникал: луну спрятали под собой плотные мрачные тучи. Свет уличных фонарей до дивана в комнате деда Жени тоже не дотягивался. Улыбку я на Надином лице не рассмотрел – но я не сомневался: Надя улыбнулась.
– Хорошая песня, – согласился я. – Добрая. Получила премию «Песня года» в девяносто седьмом году. И, в том же году: премию «Золотой граммофон». Это награда, которую вручало «Русское радио».
– Я думаю, что она бы сейчас многим понравилась, – сказала Надя, – если бы… можно было.
– Федя Володин бы хорошо её спел.
Надя выдержала трёхсекундную паузу, ответила:
– Да, наверное. Ты её тоже хорошо поёшь.
Я усмехнулся.
– Наденька, ты просто не слышала эту песню в грамотном исполнении.