Чужая земля

Тот вел себя отличительно от твари, которая прицепилась к ним в поезде. Если тот Шёпот был игривый, как хищник на охоте, то этот какой-то дерганый, бешеный, и только он замахнулся, растопырив пальцы с бритвенно-острыми когтями, лаборант повернул ручку на пульте управления.

На потолке зажглась и загудела лампа, которую парень до этого не видел и, судя по всему, она была не одна, раз заставила зажмуриться даже не глядя вверх, и более того, свет становился все ярче, а гул все громче. Но это уже его мало беспокоило, потому что он сразу почувствовал металлический привкус во рту, затем резко затошнило, в глазах поплыло, а кожа начала гореть. Шёпот отскочил назад, врезался в двери второго бокса, из коего вышел, повернулся к ним и сначала заскребся, затем остервенело забил кулаками.

Илья закашлялся, изо рта хлынула кровь, и он упал на колени, чувствуя невыносимую тупую боль во всем теле. Он хотел заорать во все горло, но его обильно стошнило со сгустками крови, а глаза заслезились. Каждый последующий вдох давался все сложнее, будто он сунул голову в духовку.

Теперь он понимал Шёпот и хотел разбить себе башку, что угодно сделать, лишь бы это уже прекратилось! И на его облегчение, когда он, отплевываясь, утер кровавые слезы и посмотрел вверх, на нестерпимо ослепительный свет, в глазах потемнело, и наступила тишина.

Монстр тем временем продолжал метаться по клетке, бился об стенки изо всех сил, заставляя бокс ходить ходуном, но этого лаборанты уже не видели из-за яркого зарева. Даже они чувствовали жар, исходящий от террариума, несмотря на толщину стенок. Патрульные напряглись, когда задрожал пол, вытащили пистолеты, попутно теснясь к выходу, подальше от бокса.

— Может, пора выключить? — насторожился один из лаборантов.

— Заткнись и фиксируй показатели! — выпалил второй, взявшись за ручку, — еще немного.

— Э, вы уверены, что все нормально!? — выкрикнул пэпс, от чего у лаборанта дрогнула рука, ручка повернулась намного дальше, и прогремел оглушительный взрыв, разорвавший террариум на осколки…

***

День у Кристины мало того, что выдался нелегкий из-за количества посетителей, так еще и на сердце было от чего-то неспокойно. По пути домой, а точнее на адрес Ильи она убеждала себя, что все будет хорошо, он выполнил наверняка тяжелую и несомненно опасную операцию. Его наградят, и он вернется к ней, и тогда, девушка надеялась, они смогут зажить вместе относительно спокойно, но на полный штиль она не рассчитывала с учетом его работы в структурах.

Она приложила ключ к считывателю двери, домофон пиликнул, и Кристина прошла внутрь, миновала участок с почтовыми ящиками, и только нажав кнопку вызова лифта поняла, что дверь за ней сразу не закрылась, и это подтвердили приближающиеся шаги.

Девушка повернулась, увидев троих. Двух патрульных, а между ними до боли знакомая особа брюнетка. Кажется, ее она вчера видела в кафе, она так и не съела свой обед и ушла. Сейчас она осматривала Кристину надменным, озлобленным взглядом.

— Кристина, значит? А где Илюша?

Двери лифта открылись, но девушка понимала, что даже если заскочит, двери не успеют закрыться.

— Ч-что вам нужно?

— Сейчас объясню, — Ника кивнула патрулям и сделала пару шагов назад.

Парни тут же налетели, и на хрупкую девушку обрушился шквал ударов, почти мгновенно сваливший её на пол, а дальше пэпсы принялись работать ногами, забивая скулящую от боли Кристину.

Ника смотрела за этим с холодным безразличием, игнорируя вибрацию в кармане джинсов. Папа звонил уже невесть сколько раз. Потерял, понятное дело, ведь она сказала, что просто выйдет в магазин, а сама встретилась с патрулями, с коими договорилась еще днем ранее.

— Хватит, — отрезала Ника, скрестив руки на груди.

Парни отпрянули, и она подошла к избитой задыхающейся девушке, присела на корточки, оценила увечья. Рассечения есть, кровь из носа идет. Она взяла ее за спутанные испачканные волосы, приподняла ей голову.

— В общем слушай меня сюда, — начала Вероника и на секунду осеклась, вновь почувствовав вибрацию в кармане, — Илья мой. И если я узнаю, что ты с ним продолжаешь встречаться, они тебя убьют. Поняла?

— Д…да, поняла! Поняла, не надо больше, пожалуйста! — всхлипывая, взмолилась Кристина.

— Это было первое и последнее предупреждение, — Ника небрежно отпихнула ослабшую Кристину и поднялась, направившись на выход из подъезда, а за ней и двое патрульных, которым она на улице вручила по пятьсот рублей, — чтобы никому ни слова, что я вас об этом попросила!

— Так точно, госпожа Шульц, — отшутился пэпс, принимая деньги.

Получив по одной четвертой от зарплаты, они довольные двинулись по улице, а за ними пошла девушка, достав телефон. Она увидела сорок семь пропущенных вызовов от папы и напряглась, понимая, какой разнос ее ждет дома. Но это того стоило. Указала официантке ее место, чтобы больше не думала распускать руки на того, кто принадлежит ей, Нике. У одного из патрульных зазвонил телефон, он достал его из кармана пальто и принял вызов.

Девушка перепугалась, ведь это мог звонить её отец, хотела уже подорваться к парню, как ее собственный смартфон завибрировал, и на экране она увидела входящий от папы. Неуверенно приняла вызов, прижав трубку к уху.

— Пап, прекрати мне назва…

«Ника! Где бы ты ни была, быстро найди любое укрытие у Звезды, скажи, что Вольфганг попросил и будет должен! Домой не иди, на меня уже попытались напасть! Свои же!!! Слышишь меня!? Вероника!?»

У девушки внутри все похолодело, когда разговаривающий по телефону патрульный остановился и обернулся. Она крутанулась на сто восемьдесят и сорвалась на бег, но через несколько секунд прогремел выстрел, и Вероника вскрикнула, с простреленной ногой повалившись лицом в асфальт.

Пэпсы подошли к ней, стрелок присел на корточки и перевернул ревущую от боли девушку на спину, врезав ей между глаз, чем моментально лишил сознания.

— А нахера ты ее гасишь-то? — не понял напарник.

— Надо так, значит. Приказ от Шнайдера пришел, взять генерал-майора, а всех, с кем у Гейнца терки были, завалить. За каждую голову Шнайдер по десятке отваливает. Но за эту живую цыпу, как и за её папашу двадцатку платит. Вот и считай джек-пот сорвали, — парень выпрямился, глянул на подъездную дверь, — жди тут, пойду ту тёлку потушу, глядишь, еще десяточку поднимем.