Страница 55 из 70
Капитан осторожно приблизился к нему, и в этот момент Суреш победоносно воскликнул, сидя на корточках и шаря рукой по пьедесталу. Глухо щелкнуло, после чего он выпрямился. Послышалось шипение, и две створки, из которых состояла верхняя часть конструкции, разъехались в разные стороны, и из темного нутра полого пьедестала поднялась небольшая платформа с круглой подставкой посередине. По четырем сторонам ее окружали электронные табло, за каждым из коих закреплялась небольшая клавиатура. На табличках вспыхнули разными цветами ноли во всю длину, и клавиши над ними соответствующими цветами.
Напротив Айати зеленым, слева от него оранжевым, по ту сторону синим, и справа красным.
Илья с трудом сдержался, чтобы не присвистнуть. Технологии-то вот они, три десятка лет скрывались между Ложкарями и Забегаево. Суреш наклонился к сумке, лежащей рядом, достал из нее толстую продолговатую колбу с матовым стеклом, похожую на люминесцентную лампу, только короткую, где-то сантиметров тридцать.
— Это че еще такое? — недоуменно спросил капитан, смотря на то, как Айати закреплял колбу в подставке.
— Это пульт управления распылителем. Последний вживлён в купол церкви. Папа назвал это Мечом Господа. Он не передал, как его настраивать, но тут все должно быть просто, главное соблюсти все временные промежутки и правильно настроить подачу воды в распылитель, иначе все без толку. Через двадцать минут распылитель сделает выброс и разнесет по воздуху то, что в колбе, и через несколько дней или неделю Шёпота уже не будет нигде.
Он начал ходить вокруг да около пьедестала, что-то щелкал по клавиатурам, и от его манипуляций на соответствующих табло менялись значения.
— Так, ладно, — Илья снова закурил, стараясь не обращать внимания на боль в плече, — дальше-то что было? Что случилось в восемьдесят пятом?
Айати замер, услышав эту цифру. Парню ненадолго показалось, что ему стало стыдно или даже… больно?
— Тогда режим Германии слабел. Советский Союз уже вот-вот вырвался бы, как и многие другие страны. Но к этому времени они выпустили десять миллионов боксов. Их переправляли в Австралию, а потом…
— Бля-я-ять, — тихо протянул Илья и зажмурился, понимая, что даже ему больно это слышать, а Сурешу приходится говорить про то, чему способствовал его отец.
— И тогда миллионы и миллионы террариумов развозили кораблями из Австралии по всему миру, только они уже были не пустые.
Вольфганг говорил, что они хлынули внезапно, лавиной. Теперь понятно, что эта лавина была контролируемая.
— В конце девяностых папа проспонсировал реставрацию этой церкви в рамках благотворительности на одну сумму, но тайно потратил почти все свои сбережения, чтобы создать распылитель. Когда я был еще маленьким, он сказал мне, что в случае чего должен буду придумать, как его использовать, чтобы навсегда покончить с Шёпотом. Я тогда не понимал, о чем он говорит. Однажды к нему пришел Шнайдер и дал ему новую задачу. Папа не хотел этого делать, но ему и не пришлось. Его сын Райан как-то прилетел в Таиланд и приказал уничтожить все наработки по новому проекту. Мой папа попытался возразить, что без прямого приказа Рейхсмаршала этого делать нельзя, но за это он поплатился жизнью. Райан его застрелил, а спустя время стало известно, что Ульд Шнайдер пропал без вести, и место на посту Рейхсмаршала занял его сын.
— Ну и Санта-Барбара, — буркнул Илья, поймав на себе вопросительный взгляд Айати, — забей. И ты стал ученым только для того, чтобы запустить эту штуку?
— Да, я должен закончить дело отца. Но, как оказалось, я могу и больше.
— А чему Райан так противился? Чего он хотел не допустить?
Айати крутился вокруг пьедестала, продолжая настраивать компьютер, но в один момент замер, указав на труп Шёпота.
— Этого.