Чужая земля

Глава 13

Илья осмотрел место почти мгновенной казни, заметил выглянувшего из купе Бударина, махнул ему ладонью.

— Пойдем, Коля.

И стоило ему сделать несколько шагов, его внимание привлек аккуратный стук в окно, и капитан повернул голову, шарахнулся и чуть не вскрикнул, упершись спиной в закрытую дверь купе.

В окне он видел полупрозрачный силуэт в виде… черепа, но тот постоянно искажался. Зубы исчезали, превращались в жуткую широкую улыбку, и наоборот. И он будто показательно постучал пальцем в окно. Затем еще раз, и еще.

Илья шагнул к стеклу, и перед очередным поползновением услышал шепот Ломтева.

— Может, не надо, капитан?

Шикнув на Колю, парень все-таки приблизился к окну и достал телефон, включив фонарик, но что странно, Шёпот он этим не спугнул.

— Какого хера… кто ты такой?

Челюсть вновь обратилась неестественной улыбкой, и капитан услышал обрывистое, искаженное, будто с издевкой, но понятное.

— Кто ты… такой?

Сердце Ильи тут же заколотилось где-то в горле, его бросило в жар, и он отступил назад, а ранее невиданный Шёпот гигант забрался на крышу вагона. Сначала беспорядочно шкрябал по металлу, затем застучал. Размеренно и, кажется, осознанно. Он отбивал какую-то комбинацию, причем ни разу не сбиваясь.

— Это же азбука Морзе, — шепнул лейтенант, кажется, побледнев.

Илья не был толком знаком с этим понятием, поэтому смело возразил.

— У них нет разума, только инстинкт.

Однако он не мог отрицать то, что стуки повторяются с пугающей точностью.

— И что это значит?

Ломтев прищурился, закусил губу и принялся простукивать пальцами по стене тот же ритм, что раздавался сверху.

— Он с нами говорит.

— И че он говорит-то!? — зло прошипел Илья.

— Дословно «я вас вижу».

У Ильи мороз прошел по коже, и он сорвался к своему купе, а за ним поспешил и Коля, но внутрь ему не дал пройти капитан.

— Коля, пройдись по всем купе, проверь форточки, да и весь вагон аккуратно обойди, нет ли нигде щелей, все ли везде закрыто. Понял? Если вопросы будут задавать, скажешь, приказ генерал-майора.

— Понял, товарищ капитан.

Ломтев ушел в обратном направлении, а Илья закрыл за собой дверь, вперив отчасти спокойный взгляд в Нику. Она была перепугана не меньше Фреда, вся дрожала, обнимая себя за плечи.

— Видела?

Девушка попыталась сказать, но не смогла, в итоге всхлипнула и бегло покивала.

— Пойдем, — капитан взял ее под руку и насильно поднял, поведя к двери, но она забрыкалась, расплакалась и попыталась вырваться, лишь бы не выходить из купе, — пойдем, сказал!

Он буквально вытолкнул ее наружу и увел вглубь вагона, а обеспокоенная Алина поднялась с полки и с опаской выглянула, но ее внимание привлек аккуратный, даже игривый стук по стеклу, будто кончиком ногтя. Она медленно обернулась, увидев полупрозрачное лицо, и на нем растянулась приветливая широкая улыбка. Он снова постучал, затем поманил девочку к себе, и она услышала прокрадывающийся в разум шепот.

— Пр…иве-ет. Хочешь поиграть?

— М… мне нельзя, ух-ходите, — заикнулась Алина, осматривая улыбающийся ей силуэт.

— А с сестренкой? Хочеш-ш-шь поиграть с сестренкой? Она жде-е-ет тебя в с-соседнем вагоне, — когтистая рука, частично сливающаяся с окружением, даже указала направление.

— Она м-мертва… её больше нет, — сглотнула девочка, а ее глаза влажно блеснули, но воспоминание смерти Василисы затуманилось, исказилось и воспринималось, как чуждое.

Шепот в голове усилился, она часто заморгала, дыхание участилось, и она вспомнила! Да, ее сестра жива, а она ушла в этот вагон, бросила ее там одну, в темноте, ей наверняка там страшно!

— Она хоч-че-е-т быть с тобо-о-й, в безопасности-и-и.

Алина сжала кулаки и обернулась на выход из купе.

***

Несмотря на сопротивление и плач девушки, Илья ее всё же подвёл к месту, где пол, стены и даже потолок были заляпаны кровавыми брызгами или кляксами.

— Да хватит уже выть! Смотри! — выплюнул капитан, взяв девушку сзади за шею, и заставил смотреть на форточку, через которую Шёпот вытащил бойцов.

Её взгляд отчетливо зацепился за «зажеванный» в уплотнителе рваный лоскут кожи, частично свисающий на основное окно. На шум из разных купе вышли патрульные. Но Илья, не потерпев непрошеных наблюдателей, рявкнул.

— Рассосались по кормушкам! Воспитательная беседа идёт!

И только, когда все зашли обратно и позакрывали двери, а Ломтев из одного купе прошел в следующее, капитан продолжил.

— У него меньше минуты ушло на то, чтобы схватить их, несколько раз ушатать их по полу и стенам, чтобы потом пропустить фаршем через эту форточку.

— Хватит! — взвилась Ника, вырвалась из его хватки и отошла подальше, — зачем ты мне это рассказываешь!? Я и так всё видела!

— Ах, ты всё видела? Ну, это всё меняет! Теперь Шёпот официально существует, раз в него верит госпожа Шульц!? Даёшь добро?

Она замахнулась, чтобы влепить ему пощечину, но он перехватил ее запястье и сжал, не позволив себя ударить. Он притянул Нику к себе и угрожающе зашептал на ухо.

— А пока ты его не видела, весь мир просто так гасился по ночам, что ли? Ты каждую ночь перед сном в свою трубу смотришь, ни разу не увидела ни одного человека, и неужели тебе не хватило мозгов понять, что улицы по темноте пустые не просто так? Я твоего папу отчасти понимаю, потому что это!

Илья отпрянул от всхлипывающей девушки и повысил голос, указав в пол, где было больше всего крови.

— То, во что Шёпот превратил его отца! Твоего дедушку! А разница между вот этими петушарами и твоим дедушкой знаешь в чем? В том, что он не знал! Никто тогда не знал! Тогда Шёпота еще не существовало, и он с ребенком, с твоим папой на руках и без света в частном секторе наблюдал первое! Повторюсь, самое первое нашествие Шёпота!

Илья уже распалился не на шутку, но остановиться, не добившись результата, он не мог.

— Шёпота не существует у неё, надо же. Конечно, тебя всем миром разыграть просто решили! Ты у папы в жопу всю жизнь целованная, должность в Грос, хата на двадцатом этаже, живи, Никуля, просто живи, и кроме как ночью не высовываться на улицу, от тебя ничего в этом сраном мире не требуется! Хули тебе еще надо!?

У Ники сбивалось дыхание, она лила крокодильи слёзы и очень хотела уйти, но понимала, что пока он не выскажется, не отпустит.

— Н-не кричи на меня, — единственное, что она смогла сказать.