Страница 27 из 70
Глава 9
Через полчаса во дворе стояла пожарная машина, серый внедорожник с включенными проблесковыми маячками. Зевак разогнали, останки авто потушили. Вольфганг отправил дочь в патрульную машину, и сейчас стоял напротив Ильи подальше от лишних ушей.
— Как взрыватель сработал? — сдержанно поинтересовался мужчина.
— Автозапуск. Зажигание.
Шульц вобрал в грудь побольше воздуха, шумно выдохнул, анализируя ситуацию, и переглянулся между парнем и еще дымящимся ниссаном.
— У тебя машина тут всю ночь стояла?
— М-м-м… да, — буркнул Илья, понимая, что так он давно не попадал, он ведь должен был просто приехать и забрать Нику.
— А какого хера ты тут делал всю ночь?
— А-а-а… так это, у меня тут девчонка знакомая, я к ней приезжал. Время вместе проводили. Я малёха проспал и с окна автозапуск сделал, чтобы на прогрев время не тратить.
Шульц выслушал его с легким прищуром, но не без подозрения. С одной стороны, на камере Ника вошла в квартиру одна, да и вышла тоже. Оставив личные дела Ильи, он указал на потушенную машину.
— Ты хоть понимаешь, Гейнц, что вы должны были там вдвоём сидеть, нет? С моей дочерью, идиот! Я тебе говорил, аккуратно надо, деликатно! Не все проблемы кулаками решаются! Короче слушай внимательно. Выходишь на этого Дитриха, разговариваешь с ним, извиняешься, че хочешь, делаешь, но чтобы конфликт был улажен! До того я буду сам Нику в отдел возить. Всё, не обсуждается. Поехали.
Развернувшись, Вольфганг пошел к патрульной машине, а за ним, покосившись на подорванный автомобиль, сжав кулаки и стиснув челюсти, прошел Илья.
***
Ни о каком спокойствии речи не могло идти. Капитан занимался бумажной волокитой, решал вопрос со списанием машины с учета, планировал поговорить с Шульцем, когда у того будет хорошее настроение, чтобы намекнуть на служебный внедорожник. Заодно планировал, как выйти на Дитриха. Поговорить с ним надо, так или иначе. Ни о каких извинениях он и не думал, это будет откровенное унижение. Но генерал-майор прав, уладить конфликт надо.
Взрыв утром был далеко не последним, и в середине рабочего дня это случилось. Вольфганг вызвал к себе.
Илья стоял в его кабинете и видел, что начальник буквально рвал и метал. Он даже не сидел за столом, а ходил с сигаретой туда-сюда.
— Нет, это вздор какой-то! Сначала один дебил, — всплеснул руками Шульц, зыркнув на подчиненного, — теперь еще один! Вы сговорились, что ли!? Тот, кто контролирует исполнение законодательства, покупает пузырь водки и под вечер просто нажирается в свинину и валится с ног прямо на улице!
— Генерал-майор, конкретики бы, — потупил взгляд Илья.
Мужчина замер, посмотрел на него, затем указал на ноутбук.
— Конкретики хочешь, Гейнц? Иди, смотри!
Парень аккуратно обогнул стол и увидел на экране фотографию лежащего посреди куч мусора патрульного с разорванной грудной клеткой, переломанными руками, содранным скальпом и свернутой набок челюстью.
— Эх, ёб… — сглотнул капитан, тут же услышав очередную тираду начальника.
— Результаты анализов пришли. Сержант из Московского ОУП нахерачился в слюни и отрубился прямо на улице! Сука, немыслимо просто! С двадцати лет работаю в структурах и ни разу не было такого!
Парень поблагодарил себя за то, что ему хватило благоразумия не лезть на Нику, ведь если бы Шульц узнал, то гарантированно всадил бы ему пулю в лоб.
— Хм… это Шёпот его так?
— А у тебя еще какие-то варианты есть, Илья? Скажи, я послушаю! — выпалил Вольфганг, пихнул парня и схватил пачку со стола, закурив еще одну, и после пары затяжек немного успокоился, но при взгляде на фотографию его сознание моментально переместило в тот самый день.
***
Его отец тогда вернулся с работы позже, чем обычно, да и сам вечер был страшно напряженный. То и дело мальчик наблюдал в окно за тем, как по улицам сновали патрульные, стучали в дверь каждого дома, что-то в спешке объясняли, а если дети оказывались одни в жилище, их просто забирали с собой, таких нашлось трое, две девочки и один мальчуган. Он их знал лично, и их увезли, наверное, в безопасное место, хотя в чем заключалась опасность, никто еще не знал.
В частных секторах частенько случались перебои с электричеством, и никто не торопился их устранять согласно жесткой политики Германии о том, что люди – они люди только в самой Германии. Если найдется время и желание, устраним, а так – ждите. Вот и сейчас света не было уже второй день.
В дверь их дома тоже стучали, но Вольфганг не открыл. Папа строго наказывал – не открывать дверь никому, если нет взрослых, так он и поступил, и патрульные ушли. Точнее даже сбежали, а потом мальчик со слезами на глазах и нарастающим страхом смотрел, как люди покидают свои дома и набиваются в автобус.
Папа вбежал в дом, запыхаясь, с бешеным взглядом, который впрочем, стал чуть мягче, когда он увидел сына. Он подхватил его на руки, ничего не объясняя и игнорируя его плачь и вопросы о том, что происходит, почему так все напуганы.
— Всё хорошо будет, сынок, — единственное, что бросил мужчина, выбежал из дома и понесся к ПАЗику.
Но прямо перед его носом дверь переполненного до отказа автобуса с трудом захлопнулась. Он уже тронулся, но мужчина остервенело забил ладонью по кузову, привлек внимание водителя, и тот остановился.
— Нет мест уже! Всё, никуда вы не влезете там!
Отец Вольфганга растерялся, но ненадолго.
— Ребёнка хоть возьми! Пожалуйста! Возьми к себе!
Водитель сжал губы, уже открыл дверь, но его взгляд остановился на зеркале, он побледнел и тут же захлопнул дверцу обратно, включил передачу, и автобус сорвался с места.
— Да стой же ты! Ребёнка возьми!
— Папа… что происходит? — в слезах спросил Вольфганг, и когда мужчина, потеряв надежду уехать или хотя бы обезопасить ребёнка обернулся, его ноги подкосились, и он крепче прижал к себе сына.
В округе или у него в голове начал нарастать странный шёпот, смешки, глуховатые рыки, но судя по перепуганному взгляду Вольфганга он понял, мальчик тоже это слышит.
— Что это, папа!?
Им навстречу шёл крупный Гризли, только он был полупрозрачный и то исчезал, то появлялся вновь, передвигаясь призрачной поступью, а за крупной особью следовали шестеро таких же медвежат, но и это не всё. Рядом с ними так же проявлялись и человеческие силуэты, безликие мужчины и женщины, и вторых от первых отличал только бюст.