Страница 15 из 78
В момент прыжка отдавал повод вперед, чтобы не дернуть за пасть через барьер, и ловил повод на приземлении, тут же выправляя на следующее. Калитку с досками прошли чисто, хотя мерин на заходе стрельнул ухом на стук.
На оксере я выслал его шенкелем посильнее, дал растянуться, взял ширину впритык, задними чиркнул по жерди, но не сбил. Стенки из чурок Орлик испугался, на заходе притормозил и заложил уши.
Но я не дал ему усомниться, послал вперед, сжав коленями корпус, не выпуская из темпа, и он перемахнул через стенку. На связке из двух барьеров я угадал нужную ногу на заходе, выдержал один мах между ними и мы чисто прошли оба барьера.
Восемь препятствий без провала, закидки, обноса, уложились в нужную норму времени. Чистый конкур.
И снова прохождение на лошади выпавшей за жеребьевку, сделал почти я один. Большинство соперников посыпались уже на третьем барьере.
Чужой конь чуял неуверенную руку, закусывал удила, обносил препятствие стороной, осаживал перед качающейся калиткой и набирал штрафные горстями. Один и вовсе вылетел из седла на стенке, отделался конфузом и испачканной формой.
Тут пятиборье и расходится на тех, кто держит только три дисциплины, и тех, кто умеет все пять.
После конкура мой отрыв стал такой, что догнать за оставшиеся стрельбу, плавание и бег было уже нельзя.
Стрельбу, плавание и бег я отработал ровно, без провалов. Стрельба снова набрал сорок восемь очков, кучно.
Плавание сделал на технике и поворотах. Бег отдал сильнейшему бегуну дистанции, пришел не первым, но запаса набранных очков хватало с огромным избытком.
Протокол по сумме пяти видов зачитывали в фойе, у того же стенда. Главный судья называл места снизу вверх.
Первым назвал Громова, из ПТУ-3, «Трудовые резервы», Сердобский район. Отрыв от второго места на двадцать два очка. Не победа в одно спорное очко, а разрыв, какой не отыгрывают.
Серый пиджак, тот самый, с августовской трибуны, на этот раз остался до конца. Дослушал оглашение, сделал последнюю пометку в блокноте и подошел к Крюкову. Встали у стены, под доской с протоколом, заговорили вполголоса.
Я в это время переобувался на скамейке метрах в пяти, стягивал стрелковую обувь, перематывал и складывал в сумку. Слов почти не разобрал за гулом зала. Но одну фразу серого пиджака расслышал ясно:
— В январе смотрины в Пензе. Привезешь?
Крюков ответил коротко, одним словом, я не разобрал каким. Серый пиджак кивнул, закрыл блокнот, надел кепку и ушел.
Крюков подошел, сел рядом на скамью. Помолчал минуту, глядя, как я зашнуровываю кеды. Потом сказал:
— Зовут его Никитин. Из областной ДЮСШ, тренер по пятиборью. Дважды тебя смотрел. — Он помолчал еще. — В январе едем в Пензу, на просмотр.
Больше не объяснил ничего, и так все понятно. Это не районное звено.
Это та самая дверь, ради которой и шла вся работа в этом году. Я убрал кеды и затянул горловину сумки. Рядом на скамье лежала вторая за осень грамота с красной рамкой, первое место по полному пятиборью.
Бриллиант начинал блестеть. Огранку предстояло получить в январе.