Идущие по следу

– Девушка довольно крепкого телосложения, одному трудно было бы с ней совладать. Из личной практики знаю: чтобы подавить волю жертвы, насильник обычно бьет ее по голове, по лицу. В нашем случае на голове и лице жертвы следов побоев не обнаружено, да и на теле их нет. Соответственно, убийц могло быть двое: один держит, другой насилует.

– А степень опьянения девушки? Она могла напиться до беспамятства?

– Кровь сдал на анализ, ответа пока нет.

– А при вскрытии не чувствовали по запаху, что она была сильно выпившая?

– Вряд ли. Может быть, выпила пару бокалов вина.

– А осмотр Касыма что дал?

– Ничего. Если бы все происходило один на один, то у него как минимум были бы царапины на лице, а он совершенно чистый. Нет, он был не один.

– Это мы знаем. Свидетель, который обнаружил труп, говорит, что было как минимум два человека. Все это я уточняю для того, чтобы хорошенько обставить подозреваемых со всех сторон.

Поблагодарив судебного медика за консультацию, Семин поехал на работу.

Лика была на месте, сообщила ему, что звонила классная руководительница его дочери. Узнав, что Семин на выезде, она оставила свой номер телефона, попросив перезвонить ей. После безуспешных попыток дозвониться по оставленному учительницей номеру Семин попросил Лику:

– Тебе все равно идти домой мимо школы, зайди, пожалуйста, туда и переговори с классной руководительницей Оли, узнай, что она хотела мне сказать.

Когда Лика вышла из кабинета, Семин позвонил домой. Трубку подняла жена.

– Наташа, где Оленька?

– Дома.

– Что делает?

– Пришла со школы, играет, – ответила она и насторожилась: – А почему спрашиваешь?

– Спроси у нее, почему меня ищет классная руководительница.

– Софья Иосифовна? – удивленно спросила жена. – А почему она мне не позвонила?.. Погоди, сейчас спрошу у Оли.

На том конце провода Семин услышал, как жена зовет дочку:

– Оля, иди, папа хочет поговорить с тобой.

Когда дочка взяла трубку, отец спросил ее:

– Оля, ты не знаешь, почему меня ищет Софья Иосифовна?

– Нет, папа, не знаю.

– Ничего не натворила в классе?

– Нет, конечно! – обиделась дочка. – Я что, хулиганка?

– Нет, я так не думаю, – примиряюще ответил отец. – Ты у меня самая лучшая девочка на свете! А все-таки почему она мне позвонила?

– Не знаю, пап. Позвони ей и узнай.

– Хорошо, позвоню. Целую вас с мамой, до вечера.

Через час позвонила Лика и сообщила, что классная руководительница ушла в гороно на совещание, завтра с утра она обязательно найдет ее и переговорит.

Семин взялся за уголовное дело. Когда зазвонил телефон, он быстро схватил трубку в надежде, что звонит классная руководительница, но на том конце провода был Глухов.

– Николай, нашли документы и вещи жертвы!

– Лужиной?! – не веря своим ушам, переспросил следователь.

– А кого же еще! – радостно откликнулся сыщик. – Ее самой!

– Как, где?

– Сейчас подъеду, привезу вещи и объясню.

– Жду!

Едва Глухов зашел в кабинет, Семин с нетерпением воскликнул:

– Рассказывай!

– А все очень просто, – начал рассказ оперативник. – Поехали на улицу Петровского, нашли мусорный бак там, где сказал Касым, но он оказался пуст. Переговорили с представителем ЖПРЭТ

[5]

[Жилищно-производственный, ремонтно-эксплуатационный трест.]

и уточнили, что мусор вывезли не сегодня, а ранее – три дня назад, и даже узнали фамилию водителя. Мы этого водителя взяли за хобот и рванули на свалку. Заходим, а там три бомжа пьют бражку из томатной пасты и закусывают сухим молоком. Бррр! – Глухов передернул плечами, Семин тоже скривил лицо, представляя эту адскую смесь из томатов и молока. Сыщик, сплюнув в урну тягучую слюну, продолжил: – С томатной пастой понятно, она вся в плесени, а зачем продбазы выкидывают просроченное сухое молоко, им же можно поить коров или свиней? Да и куры не отказались бы. Там на свалке этого молока и пасты целый вагон и тележка маленькая. Ну да ладно, к делу не относится. Стали мы с бомжами разговаривать, и тут я обратил внимание на кипу паспортов в углу. Спрашиваю, откуда они, а бомжи говорят, что постоянно находят личные документы граждан. Начали рассматривать документы и обнаружили паспорт нашей Лужиной! Спрашиваю, как появился здесь ее паспорт, а они отвечают, что перебирали мусор в надежде найти что-нибудь нужное и нашли сумочку, а в ней – паспорт. Я спрашиваю, не находили ли они в этой куче что-нибудь еще. Они говорят, что нашли женскую одежду: кофту, рейтузы, сапожки. Вещи мы изъяли из складированной бомжами кучи в сторонке под протокол. А кучу из мусорного бака работники свалки сразу же отгребли бульдозером, так что там ловить было уже нечего.

– Молодцы, этого достаточно! – похвалил следователь сыщиков. – Везите ко мне мать убитой, буду проводить опознание.

Прибывшая в прокуратуру мать Лужиной с безжизненным лицом опознала вещи дочери. Прижав к груди и гладя сапожки, сквозь слезы она проговорила:

– Итальянские. Купили в универмаге прошлой осенью… Она так радовалась…

Проводив с щемящим сердцем убитую горем женщину, Семин вышел из здания прокуратуры. По пути домой зашел в продуктовый магазин и купил любимые конфеты дочери. «Как хорошо, что у меня такая славная девочка, – думал он, пытаясь отогнать от себя мысли о страшной трагедии женщины, потерявшей единственного ребенка. – Ты мое счастье, ты моя отрада, доченька моя!»