Страница 20 из 45
Тёплая осень
Сентябрь в тот год выдался редкий — щедрый, тёплый, будто сама природа решила перед долгой зимой подарить людям немного света и покоя.
Утро начиналось с лёгкого тумана. Он стелился по земле, обволакивал огороды, прятал в себе заборы и низкие крыши. А потом медленно расступался — и всё вокруг вспыхивало красками.Берёзы стояли золотые, как свечи. Осина горела красным и оранжевым. Кедры оставались тёмно-зелёными, строгими, и на их фоне вся эта осенняя яркость казалась ещё сильнее.Небо — чистое, высокое, синее до прозрачности.Солнце грело мягко, не обжигая, а лаская.Воздух пах землёй, сухой травой, грибами и смолой.
Ксения однажды остановилась посреди двора, посмотрела вокруг и сказала:— Как красиво… будто не война.Настя тихо ответила:— Природе всё равно.Кузнецовы с утра до вечера были в огороде. Надо было успеть всё убрать, пока не ударят первые морозы.
Картошку копали всей семьёй.
Земля легко поддавалась, клубни высыпались крупные, чистые.
Филипп, выкапывая очередной куст, радостно крикнул:
— Мам! Смотри, какая!
Зинаида подошла, улыбнулась:
— Хорошая… Значит, зиму проживём.
Елизар, опираясь на палку, помогал, как мог: собирал картофель в ведро, перебирал, отбрасывал повреждённые клубни.
— Не спешите, — напоминал он. — Лучше аккуратно. Каждая картофелина зимой пригодится.
К вечеру во дворе выросла целая гора мешков.
Филипп с Сашкой переносили их в погреб.
— Ого! — вытер пот со лба Сашка. — Нам до самой весны хватит!
Елизар усмехнулся:
— Если ты половину зимой печёной картошкой не съешь.
Все рассмеялись.
Но картошка была только началом.
Поспели огурцы. Покраснели помидоры.
Налились сладостью морковь и свёкла.
Во дворе появились большие дубовые бочки.
И снова вся семья собралась вместе.
Зинаида укладывала на дно листья хрена, зонтики укропа, чеснок, смородиновый и вишнёвый лист.
— Так вкуснее будут, — объясняла она Ксении.
— Запоминай. Придёт время — сама хозяйкой станешь.
Ксения внимательно смотрела.
Подавала огурцы.
Раскладывала их ровными рядами.
Филипп осторожно прижимал сверху деревянным кружком.
Сашка с важным видом таскал из колодца воду.
— Без меня не начинайте! — кричал он, торопясь обратно с полным ведром.
— Куда ж мы без тебя, помощник? — смеялся Елизар.
Огурцы заливали крепким рассолом.
Следом пришла очередь помидоров.
Их тоже аккуратно укладывали в бочки.
Зинаида перекладывала каждый слой зеленью.
— Жалеть ничего нельзя. И чесночку побольше. Тогда зимой откроешь — аромат на всю избу.
Настя записывала в старую тетрадку:
«Одна горсть соли на столько-то воды…»
— Зачем пишешь? — удивился Сашка.
— Чтобы не забыть.
Бабка Нюрка, лежавшая на печи, усмехнулась:
— Хорошая хозяйка не в тетрадке держит, а в голове.
Настя засмеялась.
— А у меня пусть и там, и там будет.
Осень всё больше вступала в свои права.
По утрам серебрился иней.
Воздух становился прозрачным и холодным.
Все ждали первого настоящего мороза.
— Рано капусту не рубят, — говорила Зинаида. — Пусть морозец её сладкой сделает.
И вот однажды утром трава побелела.
Лужицы затянуло тонким льдом.
— Пора! — сказала Зинаида.
Во дворе поставили большое деревянное корыто.
Филипп приносил тяжёлые кочаны.
Ксения снимали верхние листья.
Елизар вырезал кочерыжки.
А Зинаида с быстро шинковали капусту длинными тонкими полосками.
Сашке доверили самое ответственное дело.
— Ну-ка, снимай сапоги, — улыбнулась мать.
Он удивлённо посмотрел на неё.
— Зачем?
— Капусту утаптывать будешь.
Мальчишка просиял.
— Правда?
— Правда. Только ноги хорошенько вымой.
Через несколько минут Сашка уже стоял босыми ногами в большой бочке и старательно притаптывал капусту.
— Вот это работа! — смеялся он.
Все вокруг дружно смеялись.
Даже бабка Нюрка не удержалась:
— Гляди, не съешь больше, чем утопчешь!
Сашка важно ответил:
— Не съем!
Когда работа была закончена, Зинаида накрыла капусту чистым полотном, положила сверху деревянный кружок и тяжёлый камень.
Она оглядела погреб. Мешки картошки. Бочки с огурцами.
Помидоры.Капусту.
Морковь, свёклу, лук, чеснок, аккуратно разложенные по закромам.
И тихо сказала:
— Ну вот… Теперь можно встречать зиму.
Елизар посмотрел на свою семью.
На детей, которые уже устали, но всё равно улыбались.
На Зинаиду, раскрасневшуюся от работы.
На старую мать, внимательно наблюдавшую с печи.
И с теплотой произнёс:
— Богат не тот, у кого сундуки полны. Богат тот, у кого семья дружная да руки работящие.
Он присел на край лавки, положил ладони на колени и вдруг задумался.
Перед глазами всплыли картины далёкого детства.
Тогда был жив отец.
Крепкий, весёлый, с добрыми глазами.
Осенью в их дворе тоже появлялись большие дубовые бочки.
Мать ловко укладывала огурцы, помидоры, капусту.
Отец помогал ей, но спокойно работать не умел.
То ущипнёт жену украдкой.
То огурец в карман ей незаметно сунет.
То скажет с самым серьёзным видом:
— Нюрка, ты смотри, огурцы покрупнее клади. Мелкие зимой сами из бочки разбегутся.
Мать делала сердитое лицо.
— Ох, Егор, не мешай!
А сама едва сдерживала улыбку.
— Я же не мешаю, — смеялся отец. — Я настроение создаю.
Работа спорилась.
Мальчишки крутились рядом.
Елизар, Фёдор и маленький Степан таскали вёдра, подавали овощи, старались помочь, хотя помощи от них было больше шуму.
К вечеру всё было готово.
И словно по заведённому обычаю начали подтягиваться соседи.
Первым пришёл Семён Семёнович.
Под мышкой — гармонь.
В другой руке — бутылка самогона.