Страница 73 из 106
Я слушала.
Он продолжил:
— Вместе с тем конкретное дело госпожи Морен содержит обстоятельства, которые уже сейчас позволяют признать недостаточность информирования стороны брачного союза о технических свойствах ОП-1.
— Недостаточность, — повторила Мериса.
— Да.
— Не отсутствие.
Хейл посмотрел на свои бумаги.
— Госпожа Морен была уведомлена о существовании супружеской стабилизации.
Я ответила сама:
— Мне сообщили о взаимной поддержке магических контуров.
— Именно.
— Мне сообщили, что раз в год из моей живой нити будет уходить стандартная единица жизненного срока?
— Нет.
— Тогда в части жизненного срока информирования не было.
Феррис Дан вмешался:
— Именно поэтому Палата предлагает урегулирование без необходимости годами спорить о юридической квалификации прежней нормы.
— Продолжайте, — сказала я.
Он изложил предложение почти так же, как было написано в проекте.
Признание нарушения процедуры.
Компенсация.
Оплата лечения.
Возврат четырех из оставшихся шести единиц.
Две — временно сохранить в Адриане.
Хейл особенно подробно говорил о восточных перевалах.
— Дом Реваль отвечает за регион, где человеческое командование не может полностью заменить драконью воздушную силу. Господин Реваль имеет уникальный доступ к части родовых защитных контуров. Его резкое ослабление до подготовки замены способно создать не только политическую, но и физическую уязвимость границы.
Я посмотрела на Адриана.
Он сидел с каменным лицом.
Не вмешивался.
Хейл продолжил:
— Мы не предлагаем госпоже Морен подарить две единицы. Речь идет о временном сохранении ресурса с полной финансовой компенсацией, медицинским наблюдением и обязательным возвратом после прекращения необходимости.
— Кто определит необходимость? — спросила я.
— Совместная комиссия.
— Когда?
— После стабилизации ситуации на востоке.
— Это не дата.
— Подобные процессы трудно ограничить календарем.
— Тогда сколько максимально? Год? Пять? Десять?
Хейл помолчал.
— Мы не хотели бы устанавливать искусственный срок там, где речь идет о безопасности.
Я кивнула.
— Значит, срока нет.
— Есть условие возврата.
— Которое контролируют структуры, заинтересованные в сохранении усиленного командующего.
— Не только Огненная Палата. В комиссии будет королевская сторона.
— И все равно мою жизнь предлагают оставить в чужом теле до тех пор, пока несколько чиновников не решат, что без нее можно обойтись.
Хейл изменился в лице.
— Вы говорите так, будто Палата просит отдать ресурс заново.
— Нет. Это хуже. Вы предлагаете официально разрешить продолжить пользоваться уже полученным без моего согласия.
Финансовый распорядитель впервые заговорил:
— Именно поэтому предусмотрена значительная компенсация.
Я повернулась к нему.
— Компенсация за что?
— За отсрочку реституции.
— В вашем проекте есть ежегодная сумма.
— Да.
— Как ее рассчитали?
Он открыл таблицу.
— С учетом стандартной стоимости компенсаций за ограничение жизненного ресурса, медицинского риска, потери потенциального дохода и...
Я подняла руку.
— Достаточно.
Мериса положила передо мной чистый лист.
Я смотрела на цифры.
Они были большие.
Очень большие.
Но сам способ расчета вызывал почти физическое отвращение.
— Вы посчитали, сколько стоит еще один год хранения двух моих лет в Адриане.
Финансист ответил осторожно:
— Мы посчитали компенсацию за временное ограничение вашего права на немедленную реституцию.
— Красивее.
Он промолчал.
Я повернулась к Хейлу.
— Если я соглашаюсь, когда гражданский долг считается погашенным?
— После исполнения соглашения.
— То есть после возврата четырех единиц?
— В отношении основной реституции остается отложенное обязательство на две.
— Но я отказываюсь от дальнейшего гражданского требования, пока комиссия считает их необходимыми.
— Вы соглашаетесь на установленный порядок исполнения.
— И если через семь лет Адриан все еще командует, мои две единицы все еще в нем.
Хейл не ответил сразу.
— Теоретически возможно.
Вот и все.
Я закрыла проект.
— Нет.
Никто не удивился.
Наверное, действительно ожидали.
Феррис Дан спросил:
— Вы отказываетесь от всего соглашения или конкретно от механизма отсрочки?
— От конструкции, в которой жизненный долг становится оплачиваемой государственной услугой. Деньги за медицинский вред можно обсуждать отдельно. Возмещение расходов — тоже. Полную реституцию я не меняю.
— Даже с учетом риска для восточного региона?
— Именно риск я готова обсуждать.
Теперь на меня посмотрел Адриан.
Я не повернулась к нему.
Хейл спросил:
— В каком смысле?
— Вы утверждаете, что немедленное продолжение процедур опасно не только для господина Реваля, но и для людей, потому что часть его обязанностей пока невозможно быстро передать.
— Да.
— Докажите.
Хейл нахмурился.
— Что именно?
— Какие конкретно обязанности требуют его полной драконьей формы. Кто может принять каждую из них. Сколько времени необходимо на юридическую и военную передачу. Какие защитные контуры привязаны лично к Адриану. Какие можно переподчинить Маркусу Дейну. Какие требуют королевского подтверждения. Мне не нужно общее слово «безопасность».
Финансист закрыл свою таблицу.
Мериса уже записывала.
Я продолжила:
— Если независимая оценка покажет, что следующая реституция до передачи полномочий действительно создает риск для людей на востоке, я не буду требовать проводить ее раньше, чем эта передача будет организована.
Адриан заговорил впервые:
— Ливия.
Я посмотрела.
— Что?
— Ты не обязана.
— Знаю.
— Моя должность не должна определять сроки возврата твоего ресурса.
— Твоя должность — нет.
— Тогда почему?
— Потому что на перевалах живут люди, которые не ставили мне ОП-1.
Он замолчал.
Я вернулась к представителям Палаты.