Страница 69 из 106
— Нет, важно именно различать. В браке вам скрывали существенное условие и лишали информации, которая принадлежала вам по праву. Здесь вам не дают быть экспертом по собственному уголовному делу, но вы сохраняете все права заявителя и потерпевшей стороны, если этот статус будет установлен. Ограничение существует не для того, чтобы решить за вас, а чтобы ваше же дело потом не развалилось.
— Я понимаю.
— Тогда почему так тяжело?
Я подумала.
— Потому что мне только вернули профессию.
Вот и все.
Я снова стала мастером.
Научилась читать медленнее.
Получила клиентов.
Начала зарабатывать.
И в самом важном деле моей жизни профессионально мне приходилось отойти.
— Вы не перестаете быть мастером, — сказала Мериса. — Просто мастер Морен сегодня не может заверять вывод по делу Ливии Морен.
— Очень удобно, когда во мне две женщины.
— Юридически бывает и хуже.
Я улыбнулась.
— Спасибо. Очень помогли.
— Для этого и нанимают поверенных.
Она собрала бумаги.
— Завтра у вас работа?
— Три клиента.
— Вот и занимайтесь ими.
— Вы с Ореном точно не родственники?
— Вы уже спрашивали.
— Ответ все еще подозрительный.
Адриан ждал меня в коридоре.
Не у двери.
Чуть дальше, у окна.
Наверное, чтобы я могла пройти мимо, если не хочу разговаривать.
Я заметила и остановилась сама.
— Что?
— Хотел спросить, как ты.
— После чего?
— После реестра.
Я прислонилась к подоконнику.
— Зла.
— На меня?
— Сейчас нет.
— Хорошее уточнение.
Он выглядел уставшим.
— А ты?
— Хочу приехать в Палату Огненных Союзов и лично спросить Норна, что означает семь напротив моего имени.
— Не надо.
— Я знаю.
— Правда знаешь или просто услышал Саймона?
— И то и другое.
Он помолчал.
— Семь единиц у них назывались начисленными.
— Да.
— Как будто это награда.
— Не обязательно награда. Учетный термин.
Адриан посмотрел на меня с раздражением.
— Ты даже сейчас будешь защищать точность?
— Особенно сейчас.
Он провел рукой по лицу.
— Иногда мне хочется, чтобы ты просто разозлилась вместе со мной.
— Я разозлилась.
— Не видно.
— Потому что мы в государственном коридоре и мне двадцать девять, а не девять.
Он неожиданно рассмеялся.
Напряжение немного ушло.
— Совет дома уже узнает об уголовном производстве, — сказал он.
— Быстро.
— У нас представитель в Огненных Союзах.
— И что теперь?
— Они потребуют приостановить дальнейшую реституцию до определения законности программы.
Я сразу выпрямилась.
— На каком основании?
— Потому что если суд позже признает супружеские единицы законной частью брачного контура...
— Он не признает отсутствие моего согласия существующим задним числом.
— Я тоже так считаю.
— Тогда?
— Им важно выиграть время.
Вот это звучало правдоподобнее.
— Для чего?
— Чтобы я не продолжал терять усиление, пока совет решает, что делать с моим положением.
— Сколько ты уже потерял после одной единицы?
— Достаточно, чтобы Маркус забрал часть дальних патрулей.
— А ты?
— Работаю из человеческой формы.
— Переживаешь?
Адриан усмехнулся.
— Очень.
— Я не про работу.
Он посмотрел в окно.
— Мне не нравится становиться слабее.
Честно.
— Даже если сила была не твоя.
— Даже тогда.
Я не ожидала другого.
Люди редко легко отдавали то, к чему привыкли, только потому, что узнали о неправильном происхождении.
— Это меняет твое решение?
— Нет.
— Почему?
Он посмотрел на меня.
— Потому что неприятно потерять чужое не означает право оставить его себе.
Я кивнула.
— Хороший ответ.
— Не думал, что когда-нибудь буду рад твоей оценке.
— Не привыкай.
Он улыбнулся.
Потом стал серьезнее.
— Мне сообщили, что Палата Огненных Союзов хочет предложить урегулирование.
Я нахмурилась.
— Кто сообщил?
— Представитель совета дома после разговора с их юристами.
— Что за урегулирование?
— Пока не знаю деталей. Что-то о компенсации, признании нарушения процедуры и особом порядке дальнейшего использования стабилизационного ресурса до окончания моей службы.
Я почувствовала, как раздражение превращается во что-то более холодное.
— Использования моего ресурса.
— Да.
— Они уже обсуждают, сколько моих лет оставить в тебе.
Адриан сжал губы.
— Похоже.
— Без меня.
— Похоже.
— Очень в их стиле.
Он посмотрел внимательно.
— Я не соглашался ни на что.
— Я знаю.
— И не буду обсуждать твои годы без тебя.
— Это уже лучше.
Мы несколько секунд молчали.
— Когда предложение? — спросила я.
— Официально, думаю, завтра или послезавтра.
— Хорошо.
— Ливия.
— Что?
— Если они предложат тебе очень большие деньги...
Я подняла бровь.
— Ты сейчас собираешься объяснить, что мне не стоит соглашаться?
Адриан закрыл рот.
Я ждала.
Он медленно выдохнул.
— Нет.
— Молодец.
— Хотел.
— Заметно.
— Но решение твое.
— Да.
Он улыбнулся без веселья.
— Ненавижу иногда эту новую привычку.
— Зато полезная.
— Посмотрим.
Мы разошлись у лестницы.
Я пошла вниз одна.
Дома меня ждала официальная копия постановления об открытии уголовного производства.
Я положила ее на письменный стол рядом с тремя клиентскими папками.
Слева — жизнь, которую я строила сама.
Справа — дело о жизни, которую у меня забрали.
На первой странице уголовного постановления не было имени Гаррета Норна как обвиняемого.
Только должности, документы, финансовые счета, технические модули и центральный реестр.
Мне это нравилось.
Не потому, что я сомневалась в необходимости расследовать его роль.
Потому что дело становилось сильнее, когда не пыталось перескочить через недостающие ступени.
У нас уже было достаточно.
Старая добровольная опора.
Исчезновение внешнего контроля после реформы.
Обязательный ОП-1-С для стратегических драконов.