Страница 4 из 106
Я не хотела нового неизвестного обязательства между мной и Адрианом.
Особенно после того, как гражданский брак уже расторгли.
— Это может быть техническая ошибка? — спросила я.
— Может.
— Старая печать?
— Может.
— Ошибка мастера, который накладывал связь?
— Тоже возможно.
— Тогда проверяйте.
Келлан кивнул нотариусу.
— Мне нужен измеритель живой нити.
Она посмотрела на него так резко, что я сразу заметила.
Адриан тоже.
— Живой нити? — переспросил он.
Келлан ответил:
— Остаточная линия имеет признаки жизненного обязательства. Это не заключение. Пока только основание проверить.
Я знала достаточно о гражданских клятвах, чтобы понимать значение слов.
Жизненные обязательства были редкими.
Очень редкими.
Они не имели ничего общего с обычной передачей магической силы. Если я на час поддерживала чужой щит собственной энергией, это не создавало долга живой нити.
Жизненный ресурс относился к другому уровню права.
— В нашем договоре нет ничего подобного, — сказала я.
— Именно поэтому я не закрываю линию принудительно.
— Что произойдет, если закроете?
— Если это действительно долг жизненного срока, повреждение может остаться у кредитора.
Адриан повернулся ко мне.
— Кредитора?
Я тоже посмотрела на Келлана.
— Кто из нас кредитор?
— Сначала измерение.
Нотариус ушла.
Мы снова сели, но теперь свободное место между мной и Адрианом казалось слишком маленьким.
Он наклонился ко мне.
— Ты когда-нибудь что-то подписывала без меня в Палате Огненных Союзов?
Я медленно повернула голову.
— Ты сейчас серьезно?
— Я пытаюсь понять.
— И первое, что пришло тебе в голову, — что я тайно заключила жизненный договор?
— Я не это имел в виду.
— Тогда формулируй лучше.
Адриан провел ладонью по затылку.
— На годовщинах ты подписывала документы отдельно от меня?
— Те же, что и ты.
— Лекари?
— Какие именно?
— Во время обследований.
— Согласия на процедуры. Медицинские анкеты. Никаких передач жизненного срока.
Он замолчал.
Я посмотрела на него внимательнее.
— А ты?
— Что я?
— Подписывал что-нибудь, связанное с моей жизненной силой?
— Нет.
— Уверен?
Адриан резко повернулся.
— Ливия.
— Я спрашиваю.
— Нет. Никогда.
Я кивнула.
Тогда у нас была проблема.
Нотариус вернулась с небольшим черным футляром. Келлан вскрыл его при нас, показал целую пломбу и достал две тонкие стеклянные пластины, внутри которых двигался едва заметный серебристый свет.
Я знала этот инструмент по учебе.
Только сама почти не работала с ним.
— Измерение покажет объем? — спросила я.
Келлан посмотрел с некоторым удивлением.
— Вы мастер?
— Была.
— Какая ступень?
— Вторая. Гражданские клятвы и договорные печати.
— Тогда вы понимаете, почему я пока не называю результатом то, что вижу.
— Понимаю.
Он положил стеклянные пластины поверх наших прежних отпечатков.
Серебристый свет пришел в движение.
У меня появилась странная мысль: если бы я все еще регулярно практиковала, возможно, сейчас чувствовала бы себя увереннее.
Но я пять лет почти не касалась профессиональных инструментов.
И впервые по-настоящему разозлилась на это.
Не на Адриана.
Не на дом.
На себя.
Я могла сколько угодно объяснять, почему оставила работу. Причины были настоящими.
Но решение тоже принимала я.
Келлан наблюдал за светом.
Прошла минута.
Потом еще одна.
На моей пластине серебристая линия стала тоньше.
На пластине Адриана — ярче.
Мастер нахмурился.
— Повторим.
— Почему? — спросила я.
— Хочу исключить ошибку направления.
Он поменял пластины.
Провел проверку снова.
Результат оказался тем же.
Адриан уже не сидел спокойно.
— Скажите прямо.
Келлан поднял взгляд.
— Между вами существует жизненный долг.
Я услышала слова, но смысл сначала не сложился.
— Чей?
— Ваш союз нельзя окончательно закрыть, пока не установлено происхождение обязательства и способ погашения.
— Я спросила, чей долг.
Келлан помолчал всего секунду.
— Госпожа Морен, по предварительному направлению потока кредитором являетесь вы.
Адриан застыл.
Я посмотрела на центральную пластину.
Золотая линия по-прежнему соединяла наши отпечатки.
— Значит, должник...
— Адриан Реваль.
Никто не заговорил сразу.
Я смотрела на бывшего мужа.
Час назад он подписал развод, потому что семь лет нашего брака не дали его дому наследника.
Теперь Королевская Палата утверждала, что после этих семи лет именно Адриан остался должен мне часть жизни.