Страница 34 из 106
Глава 8. Закон забытых клятв
Глава 8. Закон забытых клятв
Орен Тааль не позволил мне начать день с собственного дела.
В девять утра он посадил меня за стол в учебной мастерской, положил передо мной договор между двумя совершенно незнакомыми торговыми домами и сообщил, что до обеда я буду разбираться с арендой зернового склада.
— Я вчера получила подтверждение, что ОП-1 относится к старой супружеской опоре, — напомнила я.
— Я тоже.
— И архивную справку обещали сегодня.
— Обещали.
— Тогда почему я читаю договор о хранении пшеницы?
Орен устроился за соседним столом и даже не поднял головы от своих бумаг.
— Потому что вы восстанавливаете лицензию мастера клятв, а не устраиваетесь специалистом по собственной семейной катастрофе.
— Очень деликатно.
— Я никогда не рекламировал деликатность.
Я посмотрела на договор.
В первые дни после развода мне казалось, что возвращение к работе будет почти физически приятным. Будто я открою старый футляр, возьму серебряную нить и сразу снова стану той Ливией Морен, которая когда-то легко читала договорные конструкции и знала, куда хочет двигаться дальше.
На практике все оказалось менее красиво.
Я забывала новые формы регистрации.
Путала обновленные обозначения приложений.
Дважды за утро пыталась применить старую норму, отмененную три года назад.
И слишком торопилась там, где видела знакомую схему.
Орен был прав: это было опаснее самого перерыва.
Я заставила себя забыть о брачной печати и прочитала договор от начала до конца.
Проблема обнаружилась в разделе ответственности за магическую порчу товара. Арендодатель перекладывал на арендатора ущерб от любого разрушения защитной печати, хотя сам же сохранял право менять ее без согласования. Если бы я остановилась на первом подозрительном пункте, пропустила бы еще одно несоответствие в приложении о страховом контуре.
На этот раз нашла оба.
Орен просмотрел мое заключение и сказал:
— Сносно.
— Вы умеете хвалить?
— Да. В редких случаях.
— Я уже боюсь спросить, что для этого надо сделать.
— Перестать искать похвалу.
Я забрала лист.
— Значит, сегодня ничего.
— Именно.
Он взглянул на часы.
— Теперь можете заниматься своим делом. Архивная справка пришла двадцать минут назад.
Я уставилась на него.
— И вы молчали?
— Вы бы дочитали складской договор, если бы знали?
Честный ответ мне не понравился.
— Нет.
— Поэтому и молчал.
Орен достал из запертого ящика тонкую папку с печатью Королевской Палаты Клятв.
— Это не закрытая часть вашего производства. Это историческая справка по форме ОП-1, которую Палата разрешила использовать в рамках восстановительной практики и вашего дела. Оригиналы находятся в старом законодательном архиве.
Я села напротив.
На первой странице стояло полное название:
«Супружеская опора жизненного контура. Форма первого типа».
Ниже — дата утверждения.
Сто сорок три года назад.
Я провела пальцем по строке.
— Настолько старая?
— Основной принцип еще старше. Тогда его просто впервые стандартизировали.
— Во время войн?
Орен кивнул.
— После северной кампании. Слишком много драконов возвращались с поврежденными ядрами. Обычная магическая поддержка не удерживала обращение, а сильные лечебные вмешательства иногда окончательно разрушали огненный контур. Тогда начали использовать добровольный жизненный заем между супругами.
Я открыла следующую страницу.
Форма была удивительно понятной.
Не красивой.
Не ритуальной.
Юридической.
Сначала диагноз дракона.
Потом заключение двух независимых лекарей.
Дальше отдельный раздел для супруга.
В нем крупно, без двусмысленных слов, было написано:
«Передается одна стандартная единица жизненного срока владельца живой нити».
Я задержалась на строке.
Именно такой фразы не было ни в одном документе, который подписывала семь лет.
— Почему одна единица? — спросила я.
— Потому что исходно считалось, что больший объем слишком опасен для донора и создает чрезмерную зависимость ядра от внешней опоры.
— Можно было повторить передачу позже?
— Только после нового медицинского заключения и нового согласия. Это считалось отдельной процедурой.
— То есть одного согласия на первый год недостаточно для второго.
— Разумеется.
Дальше шла стандартная формула информирования.
Владелец ресурса подтверждал, что ему объяснили возможные последствия: длительную слабость, замедление восстановления, нарушение собственной магической устойчивости, влияние на способность переносить тяжелые нагрузки.
Я читала медленно.
Некоторые формулировки почти дословно совпадали с тем, что говорили мне врачи после обнаружения дефицита.
— Они знали о последствиях еще сто лет назад.
— Конечно.
— Тогда почему сейчас никто не проверял мою живую нить?
Орен не ответил сразу.
— Вот это хороший вопрос. Но справка на него пока не отвечает.
Я перелистнула.
После согласия требовалась подпись независимого мастера.
Не мастера драконьего дома.
Не специалиста внутренней палаты.
Именно независимого государственного мастера клятв.
Еще один пункт касался регистрации.
Каждая переданная единица вносилась в центральный реестр жизненных долгов.
Если дракон восстанавливался, ресурс возвращали.
Если брак прекращался раньше полного восстановления, остаток долга подлежал возврату независимо от причины развода.
Я прочитала этот раздел дважды.
— Независимо от причины.
— Да.
— Даже если супруг сам виноват в расторжении?
— Жизненный ресурс не считался платой за хорошее поведение в браке.
— Даже если он подарен добровольно?
— Если оформлен как безвозвратный дар по отдельной форме, другое дело. Но ОП-1 всегда была займом.
Я подняла глаза.
— Тогда наш скрытый контур использует форму, которая по самой природе предполагала возврат.
— Если подтвердится, что это действительно производная ОП-1, да.
— Код совпадает.
— Код может быть унаследован новой технической формой. Не торопитесь.
Я вздохнула.
— Я знала, что вы это скажете.
— И все равно торопитесь.
Он был прав.
Снова.