Страница 18 из 106
— Ливия, я пытаюсь поговорить не как должник в судебном деле.
— А как кто?
Он повернулся.
Вопрос оказался неприятнее, чем я рассчитывала.
Мужем он больше не был.
Другом сейчас тоже назвать его было сложно.
— Как человек, который прожил с тобой семь лет.
Я закрыла папку.
— Хорошо. Говори.
— Я не хочу, чтобы ты проходила это одна только потому, что не хочешь ничего принимать от меня.
— Я не одна. У меня есть Тея.
— Я знаю.
— Есть Мериса. Лечебная коллегия.
— Я не про специалистов.
— Тогда про что?
Он посмотрел прямо.
— Если после возврата тебе станет плохо, я хочу знать.
Я почувствовала усталость.
Не от разговора.
От того, насколько естественно он все еще пытался остаться частью моей жизни.
— Зачем?
— Потому что мне не все равно.
— А что ты сделаешь?
Адриан нахмурился.
— Помогу.
— Как?
— Не знаю. Приеду. Найду врача. Сделаю то, что понадобится.
— Видишь?
— Что?
— Ты уже придумал, что твое присутствие автоматически является помощью.
Он замолчал.
Я поставила папку на стол.
— Это не попытка наказать тебя. Я просто хочу, чтобы ты понял: после развода ты больше не человек, которому по умолчанию сообщают, как я спала, что сказал врач и насколько мне плохо.
— Я был твоим мужем семь лет.
— Был.
— Это не исчезает за два дня.
— Для чувств — нет. Для права на мою жизнь — исчезло.
Адриан сжал губы.
Я продолжила спокойнее:
— Если мне понадобится твое присутствие, я скажу. Если врачам понадобится информация о твоем состоянии, они запросят. Если процедура требует нас обоих, мы будем там оба. Но тебе придется привыкнуть, что остальная моя жизнь больше не строится вокруг того, что тебе важно знать.
Он долго молчал.
Потом спросил:
— А ты уже привыкла?
Вопрос был честным.
Я тоже ответила честно.
— Нет.
Мы посмотрели друг на друга.
Семь лет невозможно было выключить вместе с печатью.
Я до сих пор автоматически замечала, что у Адриана слишком бледное лицо.
До сих пор знала, что он не ел, потому что после долгого обследования у него появлялась едва заметная складка между бровями.
До сих пор хотелось спросить, болит ли ядро после вчерашних тестов.
Не спросила.
Не потому, что перестала любить.
Потому что должна была научиться различать любовь и право вмешиваться.
Адриан первым отвел взгляд.
— Хорошо. Я не буду требовать отчетов.
— Спасибо.
— Но медицинские специалисты могут связываться со мной напрямую по вопросам процедуры.
— Конечно.
— И если они решат, что возврат надо растянуть...
— Я соглашусь на безопасный порядок. Но не на уменьшение объема.
— Я понял.
Он надел перчатки.
— И еще одно.
Я ждала.
— Я не буду предлагать тебе дом снова.
— Хорошее решение.
— Но если ты все-таки захочешь...
Я посмотрела.
Адриан вздохнул.
— Все. Молчу.
Я невольно улыбнулась.
Он тоже.
На несколько секунд между нами вернулась знакомая легкость, которая раньше возникала десятки раз за день.
От этого стало только больнее.
Я первой отвернулась.
— Мне пора.
— Куда?
Вопрос вырвался у него привычно.
Он сам понял.
— Извини. Не мое дело.
— В Коллегию мастеров.
Адриан удивился.
— Уже?
— Через два дня первичная оценка.
— Орен Тааль?
— Да.
Он помнил имя.
Это почему-то задело.
— Ты его терпеть не могла.
— Неправда. Я терпеть не могла его экзамены.
— После каждого приходила и два часа рассказывала, какой он старый тиран.
— Он и был старым тираном.
— Семь лет назад.
— Сейчас, наверное, стал еще лучше.
Адриан улыбнулся.
Потом улыбка исчезла.
— Я рад, что ты возвращаешься.
Я взяла документы.
— Я возвращаюсь не потому, что мы развелись.
— Знаю.
— И не чтобы доказать тебе что-то.
— Я этого не говорил.
— Просто уточняю.
— Ливия.
— Что?
Он помолчал.
— Я действительно рад.
На этот раз я не стала спорить.
— Хорошо.
Из Палаты я вышла одна.
Вместо гостиницы сначала отправилась в агентство недвижимости.
Это оказалось намного утомительнее, чем судебное заседание.
Первый предложенный дом был огромным, дорогим и находился почти рядом с резиденцией Ревалей в столице. Я отказалась сразу.
Вторая квартира выходила окнами на шумный рынок.
Третья понравилась.
Третий этаж небольшого дома в старом квартале мастеров. Спальня, гостиная, отдельный кабинет, кухня и маленькая комната для гостей. До Коллегии мастеров можно было дойти за пятнадцать минут, до Королевской Палаты — за двадцать.
Хозяйка, пожилая женщина с серебряными очками, спросила:
— На какой срок?
Я задумалась.
Еще неделю назад не представляла, что вообще буду жить отдельно от Адриана.
Теперь мне не хотелось относиться к столице как к временному месту, где я пережду суд.
— На год, — ответила я.
Хозяйка подняла брови.
— Сразу?
— Да.
Мы подписали обычный договор аренды.
Я прочитала все пункты.
На шестом обнаружила право хозяйки входить в квартиру при отсутствии арендатора «для проверки порядка».
— Уберите.
Она возмутилась:
— Я всегда так сдаю.
— Тогда сегодня будет исключение.
— А если вы испортите имущество?
— Для этого существует залог.
Мы спорили десять минут.
В итоге пункт убрали.
Я заплатила за первый месяц и получила ключ.
Стояла посреди пустой гостиной, слушала уличный шум за окнами и понимала, что мне здесь нравится.
Не потому, что квартира была особенно красивой.
Она была моей на срок договора.
Не Адриана.
Не Ревалей.
Не семейной резиденции.
Моей.
Я открыла окно.
С улицы пахло свежим хлебом и мокрым камнем.
В соседнем доме кто-то играл на фортепиано, причем довольно плохо.
Я рассмеялась.
Кажется, придется привыкать.
В гостиницу вернулась поздно.
На стойке меня ждали два сообщения.
Первое — от Теи.
«Если опять не ешь нормально, я узнаю».
Я сразу заказала ужин.
Второе было из Королевской Палаты.