Страница 6 из 75
Я положила трубку и запищала от восторга. Инна, которая вышла из душа с полотенцем на голове, уставилась на меня как на сумасшедшую.
— Ты чего скулишь?
— Я лечу в Москву! Он меня пригласил!
— Тот миллиардер, который не Серкан?
— Да! — я схватила её за руки. — Инна, это сказка! Я покажу ему свою картину.
Она скептически поджала губы.
— Кариш, он явно не только картину твою хочет посмотреть. Ты хоть понимаешь, куда едешь?
— Конечно, понимаю. Но я справлюсь.
— Тогда включи геолокацию и пиши мне каждый час, — она обняла меня. — Ладно? А то знаем мы ваши восточные сказки.
Утром я села на «Сапсан» до Москвы. Билет был в бизнес-класс, и я всю дорогу сжимала в руках свёрнутое полотно, боясь помять. За окном мелькали поля, деревни с покосившимися заборами, я думала о том, что через четыре часа снова увижу Демира Османоглу.
Перед прибытием я зашла в туалет, переоделась в чёрный свитер и белую мини-юбку. Посмотрела на свои ноги. Хотелось показать ему их. Хотелось понравиться. Но я решила держать дистанцию — таким мужчинам, наверное, нравятся неприступные.
В Москве меня встретил водитель с табличкой «Карина Евсеева». Чёрный «Мерседес» с тонированными стёклами довёз меня до отеля в центре — из тех, мимо которых я всегда проходила с чувством, что мне туда никогда не попасть.
В лобби пахло дорогим парфюмом и цветами, тихо играла музыка. Я чувствовала себя Золушкой, которая вот-вот встретит принца.
Я огляделась и увидела его. Демир сидел в кресле у окна, подпирая подбородок кулаком, читал какие-то бумаги. Но как только я вошла, он отложил их и стал смотреть прямо на меня. На нём был чёрный костюм, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, открывая смуглую шею.
Я остановилась перед ним. Он медленно оглядел меня, задержав взгляд на ногах. Потом поднялся и пошёл ко мне — неторопливо, с лёгкой улыбкой. Каждый его шаг приковывал моё внимание.
— Карина, — ласково произнёс он. — Добрый вечер.
— Добрый. Рада снова увидеться.
— Взаимно. Ты прекрасно выглядишь.
— Спасибо.
— Это та самая картина? — он кивнул на свёрнутое полотно, которое держал водитель у стены.
— Да.
— Прекрасно. — его карие глаза скользнули по моему лицу, задержались на губах. — Не хочешь подняться в мой номер? Развернём и обсудим твою работу.
Подняться в его номер. Звучало сомнительно. Но мы же взрослые люди. Я хорошенькая, он чертовски сексуальный. Почему бы и нет? Посмотрю, что будет.
— Хорошо, — ответила я, и он улыбнулся.
— Лука, — обратился он к водителю, — подними вещи Карины-ханым в её номер. А за картиной я присмотрю сам.
Лука кивнул и ушёл с моей сумкой. Демир взял свёрнутый холст и протянул мне свободную руку.
— Идём.
Я вложила ладонь в его пальцы, и по коже сразу пробежал короткий электрический разряд. Демир лукаво улыбнулся, заметив мою реакцию.
— Ты всегда так реагируешь на простые прикосновения?
— Только когда они не такие уж простые.
— Интересно. — он чуть сжал мою ладонь и повёл к лифту.
В зеркальном лифте я видела нас обоих: он стоял чуть сзади, высокий, крепкий, и смотрел на мой затылок. Я кожей чувствовала этот взгляд.
— Волнуешься? — спросил он негромко.
— Немного. Надеюсь, вам понравится моя работа.
— Расскажи о своей технике. Ты предпочитаешь масло или акрил?
— Масло. Оно живое, с ним можно долго работать, менять слои. Акрил слишком быстрый, не даёт времени подумать.
— А как ты добиваешься телесной глубины? Лессировками?
— Да, множеством тонких слоёв. Но ещё важно подмалёвок сделать тёплым, тогда кожа начинает будто светиться изнутри.
Демир кивнул, не сводя с меня глаз в отражении.
— Не терпится уже посмотреть на твою работу. Ты действительно знаешь свое дело. Не просто рисуешь, а понимаешь, что делаешь. Это редкость.
— Спасибо.
— Я не льщу. Я говорю как есть. — он помолчал. — А как ты считаешь, эротическое искусство должно быть красивым или честным?
— Честным. Красота — это уже потом. Если честно, то красиво само по себе.
— …Согласен. Поэтому мне и интересна твоя работа.
Двери лифта открылись. Демир пропустил меня вперёд. Его номер был на последнем этаже, с панорамными окнами, но я не смотрела на город. Я смотрела, как он аккуратно развернул мою картину, положил на огромную кровать с белоснежным покрывалом и встал, скрестив руки на груди, изучая её.
Я замерла у двери, вцепившись в ремешок сумочки. Тишина длилась минуту, вторую. На спине уже выступил пот.
— Карина, — наконец произнёс он. — Подойди сюда.
Я сделала несколько шагов и остановилась рядом. Наши плечи почти касались. Демир чуть отстранился, и я напряглась.
— Это не любовь, — сказал он с новым оттенком в голосе. Удовольствие. — Ты услышала меня. Ты поняла.
— Я хотела быть честной.
— Честной. — он повернулся ко мне, и я оказалась зажатой между ним и кроватью.
— Да.
— И что же это? — он смотрел мне в глаза. — Твоя честная фантазия?
Я не могла лгать.
— Да.
— О ком?
Я промолчала.
— О нас?
Он приблизился и положил руку мне на талию, потом очень нежно коснулся моей щеки. Я смотрела на него, не в силах пошевелиться.
— …Да.
— Мне очень нравится твоя честность. — он наклонился к моему лицу, и я замерла.
Он точно замечал, как я смущаюсь, но ничего не говорил.
— Ты хочешь, чтобы я купил эту картину? — неожиданно спросил он и отстранился. Я вздохнула, не понимая, облегчение это или разочарование. Скорее второе. Он дал мне полное ощущение, что сейчас поцелует. Передумал?
— Да. Ты же обещал.
— Я куплю её. Назови любую сумму.
— По себестоимости она будет стоить двадцать тысяч рублей, — сказала я.
Демир усмехнулся. Он достал телефон, быстро что-то напечатал и показал мне экран. Там светилась сумма с шестью нулями.
— Ровно столько я заплачу, если ты нарисуешь мне вторую картину.
Я уставилась на цифры. Внутри всё бушевало.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. — он убрал телефон и прошёлся по комнате, снял пиджак, бросил на кресло. Под рубашкой перекатывались мышцы спины. Он повернулся ко мне, расстегнул запонки и закатал рукава до локтей, обнажая сильные руки с тёмными волосками.
— Я хочу, чтобы ты нарисовала мне ещё одну картину для моей частной коллекции. На этот раз не фантазию. С натуры.
— С натуры? Я буду кого-то рисовать вживую?