Страница 59 из 75
Я разорвал её бюстгальтер прямо посередине и впился ртом в грудь. Она вцепилась ногтями в мои плечи, но мне было плевать. Я сосал её сосок, доводя до стонов, а потом укусил — резко, до боли. Она вскрикнула, попросила перестать, но я хотел слышать другое.
— Как меня зовут? — прорычал я, поднимая голову.
— Демир, — прошептала она дрожащими губами.
Я цокнул языком. Не то имя. Я склонился к её уху и выдохнул:
— Ты же догадываешься, что не это имя я хочу услышать. Какое моё настоящее имя?
— Я… не знаю. Что ты хочешь услышать?
Её взгляд был абсолютно потерянным, и я понял: она ещё не вспомнила. Они ещё не сказали ей. Бесполезно пытать её сейчас.
— Я заставлю тебя кричать его, пока горло не онемеет, — пробормотал я и одним движением сорвал с неё трусики.
Я укусил её за живот, провёл языком по коже и добрался до киски. Обвёл клитор пальцем, поднял голову и усмехнулся.
— Посмотри, какая ты мокрая.
Она застонала, когда я сжал клитор после того, как обвёл его. Я продолжал дразнить её, водя пальцами по складкам, доводя до грани.
— Только моё имя должно быть на твоих губах.
— Демир, пожалуйста, — прошептала она, и я шлёпнул её по киске. Не сильно, но достаточно, чтобы она закусила губу и взмолилась.
— Назови моё настоящее имя, джаным.
— Пожалуйста, не надо…
— Что «пожалуйста»? — я наклонил голову, глядя на её беспомощное лицо.
— Пожалуйста, сделай это!
Я вошёл в неё одним резким толчком. Она закричала, впиваясь ногтями в мои плечи, её ноги задрожали. Я двигался глубоко и быстро, не давая ей привыкнуть, не давая передышки.
— Демир, — стонала она, и я снова жёстко вбивался в неё, превращая удовольствие в боль.
— Кричи моё настоящее имя!
Я не собирался доставлять ей наслаждение. Я хотел вытрахать из неё душу, заставить пожалеть о том, что она влюбилась в мое тело, в эту человеческую личину, под которой скрывался я. Но мне нужно было, чтобы она вспомнила. Только тогда я смогу обрести себя. Она кричала и стонала моё имя в исступлении, но это было не то имя.
Прошло несколько часов. Карина потеряла сознание и обмякла на моей груди. Я бережно омыл её тело, поднял на руки и вынес из ванной.
Она была лёгкой, нести её было одно удовольствие, и во сне её лицо разгладилось, стало совсем юным.
Мой драгоценный сосуд. Прекраснейшее женское тело.
Теперь, после всего, что я с ней сделал, они должны ей открыться. Она должна вспомнить.
Я опустил её на кровать, укрыл простынёй и лёг рядом. Тело вдруг налилось тяжестью, и я почувствовал то, что не испытывал уже много лет: усталость. Не физическую — другую, глубокую, человеческую.
Веки сомкнулись сами собой. Неужели я засну? Впервые за столько лет? Нет. Этого точно не случится.
Но на всякий случай я остался рядом и положил руку на её живот, чтобы чувствовать её дыхание. Чтобы знать: она здесь, живая, и никуда от меня не денется.