Страница 35 из 75
Я взяла бокал, но не смогла пригубить. Поставила обратно и выпалила:
— Демир, я немного переписала ее. После твоего ухода.
Он медленно опустил свой бокал на стол и посмотрел на меня в упор.
— Переписала? Как именно?
— …Изменила детали.
— Ты можешь сделать копию, — отрезал он. — У тебя талант, ты способна творить гениальные вещи, если будешь слушать правильных людей. Я ведь не зря тебя выбрал.
— Я ценю это. Спасибо.
— Ценность определяется действием. Я ищу не просто исполнителя, а партнера. Того, кто станет моим продолжением в искусстве.
Он смотрел прямо в глаза, и я чувствовала, как этот взгляд проникает под кожу, обнажая то, что я пыталась спрятать.
Неожиданно Демир поднялся, достал откуда-то из-за стола небольшую бархатную коробочку и протянул мне. Я аккуратно открыла ее и замерла.
На серебряной цепочке лежал крест из бриллиантов — холодный, ослепительный, переливающийся в свете свечей.
— Можно я надену его на тебя? — спросил он.
Я кивнула и подняла волосы. Демир обошел меня, застегнул цепочку на шее, и крест лег точно в ямку между ключицами.
— А твоя религия не сочтет это за харам? — тихо спросила я, не оборачиваясь.
Он усмехнулся и провел пальцами по моим плечам.
— Спасибо, что подумала обо мне. Но не беспокойся. Моя религия — это искусство. Если тебе важен этот символ, я уважаю его.
Он поцеловал меня в макушку и задержался губами у виска, а его ладонь скользнула по моему плечу и остановилась там, где под пиджаком скрывался пластырь.
— Как твой ожог?
— Нормально, уже заживает, — я быстро отвела его руку и взяла бокал, чтобы сменить тему. Меньше всего сейчас я хотела, чтобы он узнал про татуировки. Я не представляла, как он отреагирует, и проверять не собиралась.
Мы ели баранину, пили вино и разговаривали о вещах, которые имели значение в искусстве. О предстоящей выставке, о технике старых мастеров. Но под словами, в паузах между глотками, шло другое общение. Он прощупывал мои границы, а я пыталась их удержать.
— Почему у такого мужчины нет постоянной спутницы? — спросила я, отодвигая тарелку. — Неужели не нашлось ни одной, кто зацепила бы тебя?
Демир откинулся на спинку стула и изучал меня с минуту, прежде чем ответить.
— Я искал музу. Но оказалось, что искать надо не предмет поклонения, а того, кто может быть зеркалом. Того, кто поймет, что искусство — это не созидание, а владение.
Он замолчал. Мысль о том, что он говорит обо мне, обожгла.
На обратном пути мы сидели в машине в тишине. Лука обернулся и что-то негромко сказал Демиру по-турецки, тот нахмурился и повернулся ко мне.
— К тебе Фатма приставала?
— Нет. Мы просто поговорили.
— О чем?
— О еде. Спрашивала, что я хочу на завтрак.
Он недоверчиво кивнул.
Когда мы подъехали к вилле, Демир помог мне выйти и не убрал ладонь с моей поясницы.
— Сегодня вторая ночь контракта. Попозируй мне у бассейна.
— Сейчас? — я удивилась и остановилась.
— Я не привык ждать.
— Хорошо…
Я поднялась к себе, накинула халат поверх платья и спустилась во внутренний двор.
Бассейн светился голубым, вода подсвечивалась изнутри, и блики плясали на стенах. Демир сидел на шезлонге, уже без пиджака, расслабленный и задумчивый. Он проводил взглядом мою фигуру и чуть заметно улыбнулся.
— На тебе слишком много всего.
— Условия контракта не обязывают меня к стриптизу.
Он усмехнулся, не сводя с меня своих черных глаз.
Я стояла на краю бассейна и смотрела на воду. Внутри боролись страх и протест. Если я сниму халат, он увидит татуировки, увидит все. Для него это нарушение правил, харам, осквернение. Но он смотрел на меня и ждал, не сомневаясь, что я ослушаюсь.
— Ты хочешь, чтобы я сняла халат? — спросила я, не поворачиваясь.
— Я хочу видеть все, джаным. Без укрытий.
Я медленно развязала пояс.