Страница 94 из 262
Глава 5
Дым от папирос витал в воздухе штабной землянки. Небо, которое я наблюдал через амбразуру, начало светлеть. А напряжение на усталых лицах командиров и особиста говорило о важности предстоящего задания.
Как и обещал Резников, оно и правда предполагалось особенное. Да и сам начальник разведки дивизии уже обозначил, что полёт будет за линию фронта.
– Для вас, как я понял, это первый вылет на разведку. Но новичкам везёт, так ведь, Алексей Семёнович? – спросил Виноградов у Резникова.
Командир полка молча кивнул и опустился на стул рядом со столом начальника штаба. Сам же Бубнов в это время спал сидя, положив голову на стол.
– Ладно. Не будем говорить громко, чтобы не разбудить капитана. Он всю ночь выяснял обстановку на линии фронта, – произнёс начальник разведки и подозвал меня к карте, разложенной на другом столе, сбитом из ящиков.
Я подошёл ближе, положив на стол свой планшет и карандаш, приготовился слушать Виноградова.
– Обстановка следующая. Немцы рвутся к Днепру и явно собираются отсечь 16‑ю и 20‑ю армии, не дав им переправиться по Соловьёвой переправе. Штабу фронта позарез нужны свежие данные о перемещении немецких механизированных частей, а именно вот в этом районе.
Майор показал карандашом на район севернее переправы – города Ярцево, районы рек Вопь и Хмость, а также автомагистраль Минск – Москва.
– Что именно нужно искать?
– Хоть нам и удалось нанести чувствительные удары по скоплениям техники и войск противника, но движение продолжается. Нужно знать, где оставшиеся колонны техники. Возможно, на Минском шоссе. Эта магистраль как раз севернее переправы. Ищи всё, что связано с танковой группой Гота. Это грузовики снабжения и, конечно, мотопехота. В общем, всё что идёт к Ярцево или переправе.
– Понял. Маршрут разрешите уточнить? – спросил я.
Начальник разведки кивнул и подозвал Резникова. Командир полка показал схему маршрута со всеми параметрами и профилем.
– Пересекаешь линию фронта южнее Ярцево. Далее отворот на Духовщину, проходишь по прямой три минуты и разворот на Пречистое. После возвращаешься вдоль русла реки Вопь.
Я внимательно вглядывался в изгибы топографических линий. Вроде ничего особенного в этой задаче нет. Вот только каждый такой полёт – огромный риск нарваться на немецкие самолёты, патрулирующие всё воздушное пространство над территорией, которую они контролируют.
Виноградов выпрямился, заложив руки за спину, а Резников продолжил доводить профиль полёта.
– Высота до линии фронта – три тысячи метров. Как пройдёшь зенитный заслон, падаешь на бреющий полёт. Идёшь на высоте пятьдесят, максимум сто метров. Используешь рельеф местности, жмёшься к верхушкам деревьев. Если нужно, делаешь «горку» до 200–300 метров, но не выше. Скорость наивыгоднейшая 300–320 км/ч. Радиомолчание абсолютное, немцы пеленгуют. Твоя машина оборудована плановым аэрофотоаппаратом АФА‑И, но главная надежда – на твои глаза.
Тут вступил в разговор и Руднев, щёлкнув своим портсигаром.
– В бой не вступать ни при каких обстоятельствах. Ваша задача – привезти плёнку и всё, что успеете обнаружить. Ваша информация очень важна.
– Вы не первый, кого мы отправляем в тот район, – добавил Виноградов.
Я посмотрел на Батю, а потом и на «разведчика» с дивизии. Такое ощущение, что они мне что‑то не договаривают.
К тому же до сих пор мне не сказали, полечу я один или с ведомым.
– Что‑то ещё, товарищ майор? – уточнил я.
Виноградов прокашлялся и продолжил.
– Да. Ночью группа из двенадцати бомбардировщиков ТБ‑3 в полном составе была сбита на подлёте к данному району. Причём не зенитными средствами, а именно перехвачена Мессершмиттами. Даже не успели отбомбиться.
Похоже, это те самые бомбёры, которых мы с Резниковым вчера видели ночью, пролетающими недалеко от нашего аэродрома. Вообще, удивительно, что настолько результативно отработали истребители немцев. К тому же ночью.
– Понял. Ещё вопрос, кто ведомый? – уточнил я.
– Тут тоже особенность. Потери у нас в полку большие. Поэтому… – начал говорить Резников, и в этот момент в дверь землянки постучались.
– Разрешите? – прозвучал за спиной знакомый голос.
– Заходите, капитан, – сказал Резников, и я повернулся, чтобы увидеть вошедшего.
Им оказался тот самый Валерий Ведерников, командир эскадрильи Як‑1. Капитан вошёл в комнату и подошёл к столу. При этом он даже на меня не взглянул, а только выпрямился во весь свой рост и расправил плечи.
– Мне сказали, у меня будет особое задание, – произнёс Ведерников, смотря на карту
– Да, капитан. Вы полетите за линию фронта. Задача – разведка, – сказал Виноградов.
– Понял. Что именно нужно разведывать? Какие сведения нужно привезти? Фотоаппарат будет на борту?
Судя по рвению Ведерникова, он был готов на всё и даже чересчур проявлял готовность.
– У вас не будет фотоаппарата. Всё, что найдёте касаемо противника, расскажете по возвращении. Ваша основная задача – прикрывать ведущего, – обозначил Резников задачу Валерию.
Тут Ведерников и увидел, что я нахожусь в комнате. На его лице читалось удивление, смешанное с непониманием ситуации.
Мне и самому было непонятно, как мы будем работать в паре – ЛаГГ‑3 и Як‑1 с их несколько разными скоростными и манёвренными характеристиками.
Тем не менее, с тактической точки зрения, задумка правильная. Главное правильно выдерживать своё место в строю.
– Задачу понял, товарищи командиры, – кивнул Ведерников.
– Вот и хорошо. До встречи! – пожал нам руки Резников и отпустил на стоянку.
Спустя несколько минут мы уже шли с Валерием к стоянкам наших самолётов. Остальные лётчики ещё только шли на завтрак, а мы уже готовились взлетать с первыми лучами солнца.
– Парадоксальная ситуация, – проговорил Ведерников, когда мы вышли на стоянку.
– И в чём же парадокс? – спросил я, проскальзывая на мокрой траве.
– А ты не чувствуешь, что мы с тобой как бы из разных категорий? Я капитан, командир эскадрильи, и вообще в соседнем полку служу на другом типе самолёта.
Говорил Ведерников так, как будто перед ним только что пришедший из лётной школы сержант.
– Вы, товарищ капитан, сейчас хвалитесь или как? – уточнил я.
Ведерников остановился и схватил меня за плечо.