Страница 62 из 262
Он отошёл от стола и подошёл к небольшому окошку. Амосов склонился над картой и упёрся кулаком в лоб.
— А ты что скажешь, лейтенант? Что видел? — спросил у меня комдив.
— Смещение большого количества техники сюда, — ответил я и показал, что группа танков свернула на Юг.
— Параллельно руслу Днепра? — уточнил пехотный полковник.
— Да. Голова одной из танковых колонн следовала на юго-запад. Как бы навстречу южной группе, которая в районе Ельни.
— Это вторая «клешня», — произнёс полковник и быстро пошёл к телефону.
Его сразу начали соединять с вышестоящим штабом. На лице этого командира было напряжение вкупе с растерянностью.
— Товарищ командующий… Да, подтверждаю. Рвутся к переправе. Есть! Понял, товарищ командующий, — сказал полковник и повесил трубку.
Он подошёл к нам и пожал каждому руку.
— Спасибо за сведения, но теперь для нас всё только начинается. Посмотрите сюда, — показал полковник на Смоленск.
Я уже примерно представил, что нашему полку поручат сделать.
— Смоленск практически захвачен немцами. А две наши армии — 16-я Лукина и 20-я Курочкина, оказались в оперативном окружении. Сейчас они пробиваются на восток. У них на пути Днепр. И единственная возможность его преодолеть — это та самая Соловьёва переправа. Вот она, — показал полковник на карте.
Это была деревня Соловьёво. Именно по этой понтонной переправе шло снабжение в Смоленск. А сейчас по ней будут отходить подразделения 16-й и 20-й армий.
— Так что весь свой удар они направят сюда, чтобы не дать нашим армиям выйти из окружения. Ваша задача — не допустить уничтожения переправы. Немецкая авиация будет бомбить её и прилегающие территории нещадно. Делайте что хотите, но переправа должна стоять. Задача ясна?
Все хором подтвердили готовность к выполнению задачи. Через десять минут наш гость из штаба фронта уехал. Амосов уточнил для нас задачу. Ничего нового он нам не сказал. Только поставил в ещё более жёсткие рамки.
— Патрулировать небо над переправой звеньями. При появлении противника сковать его боем. Да, нас мало. На этом направлении мы уже потеряли практически два полка только в одних воздушных боях. Сами знаете, с кем воюем, — сказал Амосов и закончил на сегодня указания.
На часах уже было десять часов вечера, и нас отправили отдыхать в палатку. Её нам поставили ещё до нашего приезда. Приведя себя в порядок и умывшись холодной водой, я направился «на боковую». Подъём у нас в три часа ночи, так что осталось поспать совсем немного.
Когда я вошёл палатку, за небольшим столом сидел Вихров и писал что-то на листке. Источником света была керосиновая лампа. Сам же Евгений несколько смутился того факта, что я увидел, как он пишет.
— Письмо маме? — спросил я, присаживаясь на кровать.
— Девушке. Она у меня в Москве сейчас. Связи никакой, — ответил Женя, складывая письмо и убирая его в планшет.
— Андрей Николаевич, а у вас кто-нибудь есть? Вы никогда о родных не говорили.
— Да ты и не спрашивал, — ответил я.
— Несколько раз спрашивал. А вы всё не говорили.
И ведь не ответишь ему. Память предшественника пока не даёт намёток на то, есть ли кто из родственников у меня в этой реальности. А если и есть, тяжело будет с ними общаться. Я ведь их даже не знаю.
— Как-нибудь расскажу, Женя. Давай спать, — ответил я и перевернулся на бок.
Усталость была непередаваемая. Если бы не вопросы Вихрова, я бы уже «вырубился».
Непривычно ещё пока спать на соломе и в таких брезентовых палатках. И если к рукомойнику на дереве я постепенно привыкаю, то к отсутствию сотового телефона пока ещё не привык. То и дело хочется залезть в интернет, новости почитать.
Но в этом времени новости читаешь в основном не ты, а тебе их читает комиссар.
Вновь я проваливаюсь в сон и вижу ту самую береговую линию вдалеке. Один манёвр за другим и я ушёл от мессера. Залп из пушек, крики в наушниках. Всё сливается воедино… но кто-то вбегает в палатку в этот момент.
— Тревога! Всем по самолётам! — прокричал кто-то из техников.
Все быстро вскочили с кроватей и начали собираться. В это время завыла сирена. Этот звук буквально бил по перепонкам.
Я быстро натянул галифе и обулся. Схватил вещи и рванул на улицу. По пути чуть не столкнулся с человеком, который разбудил нас. Только я откинул полог палатки, как в ночное небо взмыла сигнальная ракета.
Всё вокруг моментально осветил этот яркий зелёный свет. К самолётам уже бежали техники, а на дальней стоянке гудели двигатели дежурного звена Як-1.
— Все к самолётам. Там… на Вязьму, — пробежал мимо меня один из лётчиков полка Як-1
— Что на Вязьму? — крикнул я ему.
— Юнкерсы летят. Бомбёры! Короче, всё что можно!
Я вспомнил, что сегодня ночь с 21 на 22 июля был первый массовый налёт немецкой авиации на Москву.