Командир. Трилогия

Глава 11

Спустя час, который нам выделили на подготовку к убытию из Гомеля, мы всем составом отправились на запасной путь станции. Именно там и должны были стоять наши вагоны, которые следовало подготовить к убытию. Естественно, своими силами.

Мы прошли через несколько путевых линий и оказались рядом с пустыми товарными вагонами.

Наш временный замполит полка шёл хмурым и задумчивым. При этом не забывал и о своих новых обязанностях.

— Воинскую дисциплину в вагонах не нарушать. В каждом будет старший, которого спрошу по всей строгости. И никакого спиртного. Всё сдать на нужды, — вещал Храмов.

— Уже сдали, — ответил ему Переяслов.

Он шёл рядом и подмигнул мне. Естественно, что не всю прозрачную «тару» пустили на обмен. Пару пузырьков припасли на всякий случай.

— Товарищ замполит, а в медицинских целях разрешите оставить? Исключительно без возможности употребления внутрь, — переспросил капитан Переяслов у Храмцова.

— Никакой медицины. Всё сдать, — твёрдо произнёс Виталий.

Переяслов только поджал губу, но в свой вещевой мешок не полез, чтобы достать бутылку.

— Нам поставлена задача по прибытии сразу приступить к переучиванию на новую технику.

— На какую, товарищ старший лейтенант? — спросил один из лётчиков.

— Пока неизвестно, но точно на авиационную.

Гениальный ответ Виталия Храмцова! Ведь не просто так спросили его.

— Кхм, товарищ старший лейтенант, было бы неплохо нам узнать, на какую авиационную технику будем переучиваться? — сказал я.

— Не знаю. Тебе зачем?

— Всё просто. Если ехать аж в Горький, то по железной дороге это больше 1000 километров. В условиях постоянных встречных эшелонов с техникой и бойцами, вынужденных и плановых остановок, в дороге мы можем быть неделю. А то и две, и три. Предлагаю это время использовать для изучения матчасти будущего типа самолёта, на который нас предстоит переучиться.

Виталий почесал затылок, но ответить он мне на это ничего не смог. Зато я уже начал догадываться, какие нам самолёты дадут. Вероятнее всего, это будет ЛаГГ-3. Весьма противоречивый истребитель, но его ещё не «распробовали» в войсках.

— Всё держится в строжайшей секретности. Узнаем только по прибытии в Горький, — ответил Храмцов.

Тут мы и подошли к вагонам. Навстречу нам вышли Руднев и начальник штаба Бубнов. В руках у Вилора был тот самый портфель, который ему отдал Совин в Рябовке.

Начальник штаба собирался, что-то нам всем объявить, но его опередил Руднев.

— Подойдите ко мне, Михайлов.

Остальные же построились перед вагоном, слушая Бубнова.

— Михайлов, а что вы там такое обсуждали насчёт новых самолётов? Какие-то предложения у вас? — спросил Вилор, когда я подошёл к нему.

— Да, я предлагаю во время движения изучать матчасть наших будущих самолётов. Так мы лучше подготовимся и освоим их. А это скажется и на эффективности наших действий, — ответил я.

Руднев пристально посмотрел на меня и приблизился вплотную.

— Порядок эвакуации определён. Вся информация по прибытии в запасной полк. Надеюсь, мне показалось, что вы ставите под сомнение действия руководства в этом вопросе.

— Сильно показалось, Вилор Владимирович, — ответил я и ушёл к своим товарищам.

До каждого слова теперь будет цепляться. Я думал, что после проверки Совина, он подуспокоился. Но нет.

Когда я подошёл к своим товарищам, то заметил, что у всех на лицах было недоумение.

— Так, а где наш вагон? — поинтересовался Храмцов у Бубнова, который в процессе доведения информации о следовании эшелона, развёл ещё и бурную деятельность в ином направлении.

Он командовал и погрузкой имущества, и наведением порядка. Но убирались только почему-то в штабном вагоне, а по другим и не собирались идти.

— Запоминайте. Это — штабной вагон. С командиром полка и оперуполномоченным, также будем жить — я, заместитель по политчасти и командиры эскадрилий. Капитаны Переяслов и Коровин в том числе.

Нашего комэска не было в строю. Зато Переяслов вытянулся в струнку и вышел из строя.

Пока мы стояли и ждали продолжения, штабной вагон доделывали несколько красноармейцев.

Снаружи вагон под маркой НТВ для управления полка выглядел, как обычный товарный вагон. Но внутри в нём были отделены несколько помещений как купе. И даже кровати были сделаны на манер тех, что в казарме.

Ещё и у Руднева там отдельное расширенное купе. Но ему откуда-то оно положено. Видимо, ему необходимо и в дороге будет беседы проводить.

— Так, лётный состав, чего не грузимся? — подошёл к нам Бубнов.

— Мы не знаем, где наш вагон, — поставил руки в боки один из лётчиков другого полка.

— А это что⁈ — указал Бубнов на «теплушку» слева от себя.

Все разом повернули головы вправо на соседний вагон. Дверь у него была приоткрыта, а снаружи он был совсем уж старенький, грязный и покосившийся.

Я предполагал, что мы не поедем с комфортом. Но не до такой степени. А вот многих моих товарищей вид этой модели вагона НТВ и вовсе поверг в шок.

Вихров и Булкин подошли к двери и отодвинули её в сторону. Моментально изнутри в нос «ударил» запах… фекалий.

— Так… это… тут лепёшки лежат! Лошадиные, — возмутился один из лётчиков, приписанный к нам из другого полка.

— Ничего. Сейчас уберут и поедем с ветерком, — махнул Бубнов и продолжил руководить процессом погрузки.

В этот момент пришёл и Коровин. Вид вагона его удивил со знаком минус.

— Что скажешь, Андрей? — толкнул он меня, интересуясь моим мнением.

— Могло быть и хуже, командир.

— Ну да. Хоть не пешком в Горький пойдём, и то хорошо, — сказал Василий Иванович.

К вечеру наш вагон был уже готов к поездке. Из «стойла» его превратили в склад, куда сложили много всякого имущества. Но самое главное — удалось сделать места для сна. Так называемые нары.

В левой и правой частях вагона из досок сбили двухъярусные полки. Между широкими сдвижными дверями поставили печку-буржуйку с выведенной наружу жестяной трубой.

Люки, которые находились под самой крышей, привели в порядок и отодвинули. Чтобы было хоть немного света.

— Вот так гораздо лучше, — оттряхнул руки Коровин, спрыгнув с вагона на землю.

Все ребята устали после строительных работ и сидели в тени, падающей от вагонов.

Я посмотрел по сторонам и заметил приближающихся к нам Вихрова и Булкина. Два сержанта тащили огромное коричневое полотно. Подойдя ближе, я рассмотрел его лучше.