Страница 27 из 262
Далее Алексей Семёнович довёл решение командования о выводе наших полков на переформирование. Следом был пункт о передаче двух исправных И-16, средств поражения и ГСМ в полк, расположенный на окраине Орши.
Резников вновь взял паузу.
— Командиров эскадрилий, весь оставшийся в строю лётный состав, управление и старший инженерно-технический состав полков к 10:00 29 июня 1941 г. сосредоточить на железнодорожной станции Гомель. Вышеуказанному личному составу убыть эшелоном в распоряжение начальника Главного управления ВВС Красной армии для получения новой материальной части и боевого слаживания. Место пункта временной дислокации будет доведено дополнительно.
То есть мы пока не знаем, куда едем. Но задача у нас уже абсолютно точно определена — формирование нового полка на новых типах самолётов. В эти годы я не слышал, чтобы повторно полк оснащали И-16.
Когда Резников закончил доведение этой части приказа, он вновь сделал паузу. Теперь ему предстояло озвучить самую горькую его часть.
— Младший технический состав, не вошедший в списки эвакуации, а также личный состав 32-го батальона аэродромного обслуживания… перед… — начал говорить Резников, но запнулся.
С трудом, но он поднял голову и посмотрел на техников и мотористов.
— Передать личный состав в распоряжение командующего 20-й армией для доукомплектования стрелковых подразделений. Командующий ВВС фронта генерал-майор Таюрский, — закончил Резников и отдал документ.
Тяжело, что вот так личный состав полков разделили, отправив их в разные стороны. Но особенно непросто было моим товарищам по крылу.
Коровин, хоть и выглядел спокойно, не поворачивал голову в сторону строя младшего технического состава. Храмцов и Вихров так и вовсе не поднимали головы, боясь столкнуться взглядом с кем-нибудь из остающихся однополчан.
— Товарищи, помните, что правда и справедливость на нашей стороне. Вся страна, весь советский народ сейчас встаёт на защиту Родины. Но… вы сделали всё, что смогли. До конца бились с фашистами, и мы ещё придём их бить! И многие сложили головы в этой битве. Объявляется минута молчания, — произнес Алексей Семёнович.
По окончании ритуала вышел на середину и начальник штаба. Точнее, тот самый штабной капитан, что всё время был на телефонах в палатке Резникова. В руках у него были ещё листы.
— Начальнику штаба зачитать списки на эвакуацию, — тихо произнёс Алексей Семёнович.
Тут же к палатке поднесли несколько ящиков с СВТ-40 и «трёхлинейками». Это для тех, кто не поедет на переформирование. Их исключают из списков части.
— Я называю фамилию, и этот человек выходит получать оружие. Зачитанный мною личный состав будет зачислен в списки 61-го стрелкового корпуса, — произнёс капитан из штаба нашего полка.
Все прекрасно понимали, насколько велика вероятность погибнуть, сражаясь на подступах к Могилёву.
Смотришь на это всё, и в горле ком стоит — напряжённые лица техсостава, опущенные головы лётчиков и крепкий взор Резникова. Командира, который старается сохранить выдержку даже в такой момент.