Командир. Трилогия

Глава 26

Мы вместе с Сарской прошлись по расположению, натыкаясь то на продолжающих работать механиков, то на бойцов из БАО.

– Наблюдала, как вы объясняете полёты в парах. Это не совсем по Уставам. Вас ещё не наказывали? – спросила Света.

– Нет, но ворчали периодически.

Я вкратце рассказал ей, почему в парах летать лучше. Затронул и полёты «этажерками». В общем, пересказал весь набор тактических навыков, которыми мы в полку стараемся овладевать в совершенстве.

– Если взять научно, то всё вы говорите правильно. Почему высшее командование ещё не взяло ваши разработки? – спросила Света.

– Это не так‑то просто взять и всей авиацией начать летать по‑новому. Да и вряд ли мы одни такие, кто уже летает парами. Думаю, что и в запасных полках уже такое показывают и новые боевые авиационные части будут на фронте так летать.

Сарская кивнула и сложила руки на груди.

– Сейчас все средства хороши. Всё что работает на победу, должно использоваться. Так, что дерзайте, – улыбнулась мне девушка, аккуратно погладив по плечу и дотронувшись пальцем до кончика носа.

– Звучит так, будто вы мне это разрешаете делать, – сказал я.

– Может и так, – подмигнула Светлана, и мы пошли дальше.

Я расспросил Сарскую, как она попала в авиацию. Для этого времени её путь был абсолютно идентичным десяткам лётчиков, ведь перед войной в Советском Союзе произошёл настоящий бум развития авиации. После аэроклуба она закончила Военную школу лётчиков в Энгельсе. Ещё через год перешла на работу в НИИ ВВС. Интересно было послушать, как такая хрупкая девушка ставила рекорды скорости на самолёте УТ‑1 и осуществила длительный перелёт на экспериментальном ЦКБ‑30, будущем ДБ‑3.

– А вы меня в газете не видели? – спросила Света.

– Да как‑то не заметил, – ответил я, чем несколько расстроил девушку.

– Понятно. Значит, не читали о нашем перелёте с Хабаровска во Львов?

– Видимо, был в тот момент занят обучением.

– Жаль. Я там на фотографии хорошо получилась рядом с товарищем Калининым и Ворошиловым.

Света скосила на меня взгляд, ожидая какой‑то реакции на то что она была рядом с такими известными политическими и партийными деятелями страны. Но я даже не среагировал на это.

– Хм, а вас мало чем можно удивить, товарищ Михайлов, – улыбнулась Света.

Я проводил девушку до женской палатки и уже собирался попрощаться, но Сарская меня остановила. Она посмотрела на меня, улыбнулась и шагнула ещё ближе. В тусклом свете керосиновой лампы на входе в палатку её рыжие волосы отливали медным цветом, а в карих глазах буквально плясали лукавые искорки.

– Знаете, Андрей. Смотрю на вас и вижу, что вы даже сейчас просчитываете траекторию нашего с вами сближения, – сказала Светлана.

Её бархатный голос стал совсем тихим. Девушка она очень красивая. Я поймал себя на том, что мне отчаянно нравится смотреть на неё. И отрываться не хочется.

– Думаю, что уже расчёты излишни. Вы и так рядом.

– А могу быть ещё ближе, – совсем тихо сказала Света и приблизилась вплотную.

Настолько близко, что её грудь стала упираться в мою. Под её формой угадывалась хрупкая, но очень женственная фигура, а от волос едва уловимо пахло чем‑то мирным и домашним.

Как‑то сразу Светлана начала «сокращать дистанцию».

– Ты делаешь успехи, командир, – улыбнулась она и потянулась ко мне.

Света прикрыла глаза и нежно прикоснулась своими губами к моим на несколько секунд. Было неожиданно, но очень приятно.

– Это за сегодняшнее спасение, – подмигнула Сарская.

И тут за спиной послышался звук моторов машин. В глаза начали светить фары, а сами машины остановились рядом со штабной землянкой. Это была одна полуторка и ГАЗ‑М1.

– Это за нами, Андрей.

– В смысле, за вами, верно? – уточнил я.

Светлана рассмеялась и поправила съехавший берет. Она сделала шаг чуть назад и посмотрела на меня.

– Да. Убываем в тыл. Потом из Глоково самолётом в Москву. Перегон завершили, получили нужные данные и… эмоции, – улыбнулась Сарская, тронув меня за кончик носа.

Девушка сунула руку в карман галифе и вытащила крошечный, сложенный вдвое листок. Следом она ещё раз приблизилась ко мне, чуть отодвинула ворот куртки и медленно скользнула рукой по груди к карману гимнастёрки, не сводя своих глаз с меня.

Медленно Света вложила бумажку в карман.

– Что это? Письмо наудачу? – спросил я.

– Лучше. Это мой московский адрес и номер телефона. Когда будешь в Москве, звони. Не стесняйся.

Она плавно убрала руку, задержав манящий взгляд чуть дольше положенного, и медленно обошла меня в направлении машин.

– Спокойной ночи. Смотри, не потеряй мои координаты.

Через пару минут машины уехали, и я направился к своей палатке. Проходя мимо штабной землянки, меня окликнул Коровин, который провожал группу Сарской.

– Гуляешь? – спросил Василий Иванович.

– Вечерняя прогулка. Кстати, отправили пленного? – подошёл я к комполка.

– Да. Недолго здесь были ребята из Особого отдела. Кстати, наш общий «друг» звонил, – посмеялся Коровин и затянулся папиросой.

– Уж не Вилор ли Владимирович?

– Он самый. Грозился меня снять за то, что ты в окопах пробыл неделю и чуть не погиб. Вот видишь, до сих пор трясусь.

Мы поулыбались с Коровиным, и я поднял голову вверх. Небо сегодня было безоблачным, и можно было разглядеть много созвездий.

– Знаешь, Андрей, я тут вспомнил, что Бэр ведь летал с ещё одним экспертом.

– Да. Можно сказать звеном работали. А что?

– Просто… этот второй ещё остался.

– Значит и его выведем из строя. Как Бэра.

Коровин кивнул и затушил папиросу об подошву ботинка.

– Да, и про Сарскую. Ты бы с ней поаккуратнее. Она дама серьёзная. Своего не упустит.

– Под «своим» ты меня подразумеваешь? – посмеялся я.

– Мне кажется, ты ей приглянулся. Она про тебя всё расспросила. Особенно личный счёт и как ты командуешь.

– И ты ей так просто рассказал, да? Не странно, что вот так мной она интересуется? А вдруг она шпионка?

Коровин улыбнулся и пожал мне руку.

– Мало ли что в голове у влюблённой дамы, – развёл руками Коровин.

– Если разок под луной прошлись, это ещё не говорит о большой любви, – сказал я Василию Ивановичу.

– Но с чего‑то же надо начинать. Доброй ночи!