Командир. Трилогия

Вверх моментально взмыл чёрный гейзер из комьев слякоти, воды и сизого дыма, а в лицо полетели куски грязи. В воздухе мгновенно повис резкий, удушливый запах серы и кислой гари, от которой спирало дыхание.

В этот момент ещё один дикий свист. Следом снаряд с оглушительным треском врезался в угол церкви, поднимая облако красной кирпичной пыли. Я только и успел отпрыгнуть в сторону, чтобы не попасть под обломки. Камни разлетелись во все стороны, но один из них, всё же прилетел мне по каске, но уже на излёте.

Ещё один рывок и я, буквально влетел в пролом стены, падая на груду битого кирпича. Сразу почувствовал, что ободрал ладони в кровь.

Через секунду рядом со мной с тяжёлым лязгом двух ящиков приземлились и братья.

– Командир, ну ты… и ускорился. Тебя не… догонишь, – пытался отдышаться Вова, прислонившись к стене и смахнув грязь с лица.

– Так у вас и груз дополнительный. Да и вообще, жить захочешь и не так побежишь, – перевёл я дыхание и взглянул на часы.

Прошло уже 12 минут после отправки запроса на авиационную поддержку. Надо было уже готовиться к встрече.

– Где разместимся? – спросил у меня Коля, снимая с плеч тяжёлый ящик.

Я осмотрелся по сторонам. Рядом с нами была огромная дыра и разбитое окно. Не самая лучшая позиция для авианаводчика.

– Может наверх? Там как раз и миномётчики? – предложил Вова.

Но и этот вариант не подходил. Слишком уж это банально и открыто для противника.

– Пошли в глубину. На нижний ярус, – произнёс я, показывая на проход рядом с несущей стеной церкви.

Теперь нужно найти небольшой прогал в стене, чтобы можно было видеть всё поле боя.

Я показал, где братьям натянуть антенну вдоль одной из уцелевших внутренних балок. Она как раз была в тени стены, не будет бликовать и со стороны напоминала кусок арматуры.

– Осталось 15 минут. Надо держаться, – сказал я, раскрыв карту и достав бинокль.

В это время начали появляться и остальные обитатели этого здания. Под уцелевшим сводом расположился наблюдательный пункт миномётчиков. Через огромную дыру в потолке над собой я увидел, как из‑за укрытия торчали «зелёные рога» оптической трубы.

Один из бойцов резко оторвался от окуляров и кричал связисту. Я мельком успел заметить у него на петлицах лейтенантские «кубари». Связист же отчаянно крутил ручку индуктора, вызывая огневые позиции в тылу. Сквозь грохот разрывов он буквально орал в эбонитовую трубку.

– Ориентир три, вправо ноль‑двадцать, прицел сто десять. Осколочным, четыре мины, беглым, огонь! – передал громко лейтенант.

Связист продублировал это целеуказание и получил подтверждение.

– Выстрел!

Лейтенант снова припал к трубе, не обращая внимания на нас, влетевших в развалины. Он фиксировал разрывы и давал новые поправки.

– Николаич, поставили, – сказал мне Коля, и я начал готовить радиостанцию для работы.

Сбитыми пальцами, я откинул крышку «железного чемодана», где хранилась рация. Предварительно я смахнул с неё грязь и всю пыль, что осела на ней. Сразу же подключил штекеры гарнитуры и микрофона.

Коля и Вова, понимая угрозу обхода, заняли позиции у двух широких проломов в стене. Они вскинули оружие и внимательно следили за подступами к церкви.

Я надел наушники и щёлкнул тумблером питания. В наушниках сквозь треск помех и грохот боя пробивался нарастающий шорох в момент прогрева аппаратуры. Похоже, что рация жива, связь есть, и теперь мы сможем ударить штурмовой авиацией.

Только я закончил проверку нашей РБМ, как здание сотряслось. Снаряд немецкого танка с грохотом ударил в стену над нами. На головы начал сыпаться град красного кирпичного крошева.

Коля отпрыгнул назад и инстинктивно накрыл своим телом хрупкую аппаратуру. Я же лишь стряхнул пыль с лица, которая начала намокать от пота на моём лбу.

– Держи позицию. Я её прикрою сам, – сказал я Николаю, придвигая радиостанцию.

Прислушиваясь к возможным разговорам в эфире, я бросил быстрый взгляд на правый фланг через расщелину в стене. В пятидесяти метрах от нас, в глубоком орудийном окопе, виднелись измазанные глиной каски расчёта и край бронещита 45‑мм пушки.

– Огонь! – услышал я голос их командира.

Тут же ствол «сорокапятки» резко откатился назад, выплюнув короткий сноп пламени.

Следом наводчик пушки, не отрываясь от прицела, крутил маховики. Заряжающий, стоящий по колено в грязной жиже, перехватывал вылетевшую дымящуюся гильзу и с лязгом дослал в казённик новый бронебойный снаряд.

Далеко впереди, сквозь пелену дыма, я увидел, как один из немецких танков неестественно дёрнулся и замер, пуская сизый дым.

И в этот момент сверкнула жёлтая вспышка со стороны одного из наступающих танков противника. Это ударила 75‑мм пушка Panzer IV.

Через наушники гарнитуры я услышал оглушительный треск прямо перед укрытием артиллеристов. В этот момент на месте пушки вспух черно‑оранжевый шар взрыва. В небо взлетели куски брёвен и разорванные ящики со снарядами. Осколки со злым визгом посекли бруствер. Когда дым немного рассеялся, я смог разглядеть оружейный окоп.

В нём ствол «сорокапятки» был завален набок, бронещит смят, а на дне самого окопа в неестественных позах лежали перепачканные кровью и глиной тела артиллеристов.

– Командир, на нас пошли. Скорее бы авиацию, – крикнул Володя.

Я посмотрел через расщелину и увидел наступающих на нас немецких солдат. Они шли быстро, и перед ними уже не было никого, кто мог бы отразить атаку. До самой церкви им не больше 200 метров. На часах до расчётного времени выхода на связь осталось 8 минут.

– 20‑й, 20‑й, ответь «Янтарю», – произнёс я в эфир, но никто не ответил.

Немцы продолжали двигаться к развалинам, а танки обстреливать наше укрытие. Снаряды рвались постоянно. Как ещё только старая церковь не сложилась полностью.

– Товарищ старший лейтенант, где же «горбатые»? – кричал мне Николай, готовясь отстреливаться от приближающихся немцев.

С верхнего этажа начал работать пулемёт. Оставшиеся в живых десантники открыли огонь, остановив продвижение пехоты противника. Но танки продолжали двигаться в направлении окопов.

– 20‑й ответь «Янтарю»! 20‑й, «Янтарю» на связь.

Но в ответ только одно шипение. Часы показывали, что осталась одна минута до подхода штурмовиков.

Очередное попадание снаряда и на верхнем этаже смолкли голоса миномётчиков. Через дырку в полу прямо передо мной упал покорёженный бинокль, а в дальнем углу произошло обрушение перекрытия.