Страница 169 из 262
Я доложил ему, что и где я наблюдал во время вылета, указывая на район Глухово и Шостки. Не забыл и про воздействие с земли.
– ПВО выстроено не для защиты самих танков. Эшелонированный зенитный огонь прикрывает переправы и узлы снабжения. Колонны выстроены в походные порядки, – продолжал я докладывать и указывать на карте места скопления техники на переправах.
Ерёменко взял лупу и подошёл к снимкам. Один из генералов показал ему на снимок, и лицо командующего фронтом посерело. Вглядываясь в серые пятна на фотобумаге, желваки генерал‑полковника нервно заходили на скулах.
– Продолжай. Что ещё видел? – сказал Андрей Иванович.
– Наблюдал несколько цистерн наливняков, грузовики с бочками и сами склады. Также в голове колонны видел понтонные парки на прицепах, они вдвое длиннее обычного грузовика.
На меня посмотрел один из генералов, у которого были авиационные петлицы, подмигнул мне и показал остановиться. В этот момент он перехватил слово.
– Андрей Иванович, аппарат деталей не даст, но посмотрите на саму структуру построения. Ложные деревянные колонны не выстраивают с такой идеальной маршевой дисциплиной и дистанциями на многие километры. Да и шквальный зенитный огонь, под который старший лейтенант попал, над фанерой не ставят.
– Я это уже слышал, Фёдор Петрович, – ответил ему Ерёменко.
– Но теперь мы это ещё и видим, товарищ командующий, – добавил генерал‑майор.
Андрей Иванович замолчал и вновь начал мерить шагами помещение блиндажа. Я встретился взглядом с «авиационным генералом», и он показал мне поднятый вверх большой палец. Похоже, что передо мной командующий ВВС всего Брянского фронта генерал‑майор Полынин.
Ерёменко медлил с ответом, продолжая смотреть в пол и вышагивая по блиндажу. Понять генерал‑полковника сейчас можно. Ведь сейчас ему нужно будет решиться доложить в Ставку, что немцы готовят прорыв совсем не там, где они рассчитывали. Мало того, ещё и доказать это.
– Разведку и командующего авиацией фронта я уже выслушал. В вашей компетенции я не сомневаюсь. Но и немцы тоже не дураки. Что если они гонят колонны, чтобы мы сняли заслоны с направления на Брянск, а сами развернутся и ударят нам в лоб, как мы это и ожидали? Нет, это всё маскировка, товарищи.
Нельзя так говорить о знаменитом генерале, но он весьма упёртый человек. Начальник разведки его не убедил. Командующий ВВС фронта тоже. Хоть бери и Сталину звони.
И ведь очевидно же, что мощный удар во фланг на Орёл приведёт к окружению двух армий. Там даже авиации нет, чтобы оказать поддержку кроме моей эскадрильи во Льгове.
– Товарищ командующий, разрешите? – встал со своего места ещё один генерал.
– Давай, Георгий Фёдорович.
А вот это похоже начальник штаба фронта – генерал‑майор Захаров. Если всё будет идти как было в моей реальности, он встанет во главе фронта в самые тяжёлые дни отступления… и отсутствия Ерёменко по причине ранения.
Захаров положил руку на край карты и взял двухцветный карандаш, как указку.
– Старший лейтенант принёс недостающий элемент. Это не маскировка. Мы считали это перегруппировкой для удара на Брянск. Но посмотрите на конфигурацию фронта.
Начальник штаба Брянского фронта провёл карандашом широкую дугу и остановился, подождав когда Ерёменко подойдёт ближе.
– Что здесь? – спросил Андрей Иванович.
– Юго‑Западный фронт разгромлен, и 2‑й танковой группе Гудериана незачем биться лбом о подготовленные рубежи 50‑й армии под Брянском. Грузовики, бочки, многочисленные колеи от гусениц и понтоны, которые видел Михайлов, означают только одно. Немцы воспользуются этой дырой и ударят в глубокий обход на Орёл, чтобы перерезать наши коммуникации с Москвой.
Ерёменко сжал нижнюю губу и вновь начал наматывать круги по блиндажу. Сейчас ему нужно принять решение. И, как и любому командиру, любого уровня, ему за него придётся отвечать.
– Андрей Иванович, у нас стоит в Городище ПС‑84. Через час он должен вылететь на Москву, – тихо сказал Полынин.
Это был тонкий намёк на то, что есть возможность передать снимки в Ставку. Либо и вовсе самому Ерёменко полететь с докладом.
Командующий фронтом поднял голову и посмотрел на Захарова.
– Ты же понимаешь, что нас могут не услышать? Эти разведданные меняют всю конфигурацию обороны. Мы можем с тобой ошибаться, – тихо сказал Ерёменко.
– Ошибаться можно, товарищ командующий, – ответил ему Захаров.
– Можно‑можно. А вот врать нельзя. Связь со Ставкой Верховного главнокомандования!