Командир. Трилогия

Глава 30

Дождь начал идти сильнее, сгущая свинцовые тучи над аэродромом Городище. Техсостав заканчивал работу на технике, укрывая самолёты и растаскивая баллоны и бочки по укрытиям.

Больше всех «отсвечивал» только ПС‑84, стоявший ближе всех к полосе под охраной нескольких бойцов. Очень он был похож на тот самый транспортный самолёт, который доставил меня в Клоково этой ночью.

– Товарищи командиры, нам бы поторопиться. Надо проявить плёнку, – предложил третий человек, который приехал меня встречать.

Он был моложе всех, а на петлицах у него были «кубари» старшего лейтенанта. Похоже, что это один из подчинённых Захара Васильевича Кораблева. А может, и старший дешифровщик.

– Да. Забирай кассету у Михайлова и поезжай вперёд нас в лабораторию. Быстро проявляйте плёнку и сразу в штаб на рассмотрение командующему фронтом.

– Сделаем, – кивнул старлей.

Я отдал ему брезентовый мешок и парень заспешил по стоянке в сторону выхода с аэродрома. Следом за ним направились и мы.

Резников шёл справа от меня, а Кораблёв чуть сзади. Батя не молчал, а проводил со мной как будто инструктаж перед встречей с командующим фронтом.

– О результатах разведки нам всё расскажешь в машине. Заодно объясним, как себя вести, – начал говорить Алексей Семёнович.

– Есть какие‑то особенности? – спросил я.

– Много. Ты же на встречу с самим Ерёменко едешь. А с ним шутки плохи, – ответил Кораблев за Резникова, переступая лужу.

– Настолько суровый? – уточнил я.

– Я бы сказал эм… весьма придирчивый, – шепнул мне Резников, чтобы Кораблев не слышал.

Недалеко от стоянки находились две машины ГАЗ‑М1. Одна из них уже отъехала и направилась по раскисшей грунтовой дороге в сторону Брянска. Ещё одна «эмка» была заведена и тихо гудела на холостых оборотах.

Я и Резников сели на заднее сиденье, а Кораблёв занял место впереди. Через несколько минут мы уже тряслись на ухабах по дороге к штабу 50‑й армии. В салоне пахло сыростью и табачным дымом, но Резников с ходу решил заняться инструктажем «по мерам безопасности при докладе командующему фронтом».

– Слушай меня внимательно, Андрей. Ерёменко мужик крутой, на расправу скорый. Если что не по его, то с землёй сровняет. Поэтому запоминай правила.

Голос Бати звучал с отеческой заботой.

Резников строго‑настрого запретил извиняться за внешний вид.

– Ты с боевого вылета, а не с парада. Зашёл, встал по стойке смирно, доложил громко и чётко. Никаких запинок, – объяснил Алексей Семёнович.

– Понял, – спокойно ответил я.

– Докладываешь только то, что видел своими глазами. Высота, курс, ориентир, количество танков… если заметил, конечно. Если генерал‑полковник Ерёменко спросит, куда они пойдут завтра – молчи. Знаю, что ты парень грамотный и можешь предложить что‑то своё. Но твоё дело – разведка, а не стратегия. Начнёшь предполагать, командующий тебя сожрёт.

Я молча кивнул и взглянул на карту в своём планшете. Мысли у меня и вправду были, но решение о передислокации войск, если таковые понадобятся, будут принимать другие люди.

И в самом конце столь целевого инструктажа Резников перешёл к психологии.

– Андрей, и самое главное. Если Ерёменко начнёт давить, скажет что тебе со страху деревянные макеты привиделись, что ты паникёр и трус, не тушуйся. Стой на своём намертво. Он не терпит слабаков, но уважает тех, кто уверен в своих данных. Понял меня?

– Конечно, товарищ командир.

В этот момент к нам с переднего сиденья повернулся Кораблев и посмотрел на Резникова.

– Может лучше не поведём его, Семёныч? Не выдержит. Молодой ведь. Вспомни того капитана, который чуть в обморок не упал.

Алексей Семёнович посмотрел на меня и вытер лоб, взмокший от пота.

– Я за Михайлова ручаюсь. С мессерами справлялся и здесь не стушуется.

– Алексей Семёнович, тебе верю. Но это не одно и то же, что перед Ерёменко стоять.

Чем больше эти два «не мальчика, а мужа» говорят о командующем фронтом и его суровом нраве, тем больше мне не терпится с ним встретиться. Относительно недавно Ерёменко Андрей Иванович получил звание генерал‑полковника и сейчас готовился отражать удар немецких войск на Брянском направлении. В прямом смысле, на Брянск, а не с какого‑то другого направления, что было большой ошибкой. Немцы ударят не только на стыке Резервного и Брянских фронтов и проведут отвлекающий удар «в лоб» на Трубчевск, но и с южного фланга. Быстро выйдут к Орлу и поставят под угрозу полного окружения 3‑ю и 13‑ю армии.

– Захар Василич, всё будет нормально. Он же всего лишь человек, – спокойно ответил я.

Кораблёв что‑то проворчал себе под нос и отвернулся, уставившись перед собой. Он достал портсигар и закурил. Окна уже начали запотевать, и водитель периодически протирал лобовое стекло тряпкой. В перерывах между протирками он отчаянно сигналил, требуя уступить дорогу.

За окном в это время медленно тянулись колонны пехоты в намокших шинелях и плащах. Бойцы и их командиры шли ссутулившись под дождём. На обочине ревел мотор застрявшего грузовика ЗИС‑5, который красноармейцы пытались вытолкать из колеи. Его объезжали гужевые повозки с ящиками.

Не дожидаясь, когда Захар Васильевич докурит, Резников попросил у меня карту. В это время и Кораблев у себя достал свою карту из портфеля.

– Рассказывай детально, Андрей Николаевич. Что конкретно видел? – спросил у меня Алексей Семёнович сухим и напряжённым голосом.

– Бронетехника замаскирована в лесных массивах здесь и здесь, – показал я на район между городами Шостка и Глухов.

– Чем докажешь? Ты не думай, что я тебе не верю. Нужны аргументы, – повернулся ко мне Кораблев.

– Следы от траков и колёс грузовиков. Сплошные линии, ведущие в лес, а из него ничего не выходит. Много просек, силуэты «коробочек», замаскированные сетями. Но главное – слишком много техники стянулось к переправам. Колонны идут вперемешку с огромным количеством грузовиков с бочками двухсотлитровыми и несколькими цистернами. Ну и пролетая над лесом, этих «полей» с бочками я увидел очень много.

– А ПВО? Как атаковали? – спросил Резников.

– Зенитки прикрывают узлы снабжения и переправы. Пока мы летели над переправой, никто не стрелял. Как будто не видели, хотя я уже сделал «горку» и снял их скопление. Далее, ПВО там не статичное. Зенитки калибра 20 и 37 миллиметров идут прямо в походных порядках колонн. А у понтонных переправ и складов топлива также ещё и 88‑миллиметровые батареи. Мы были низко, так что они по нам не работали.