Командир. Трилогия

Глава 28

Облачность вновь уплотнилась, и уже не имела тех разрывов, через которые на железнодорожную станцию пикировали Ju‑87. Теперь это была сплошная гряда, похожая на серую вату. А это значило, что условия для проведения нашей разведки есть.

Над принятием решения кто пойдёт со мной ведомым и будет прикрывать, я долго не думал.

Я сидел на лавке рядом с палаткой и ждал, когда к нам придут с докладом о готовности техники к вылету. Погода была уже не тёплая. На улице температура около +10… +13 градусов.

Пока я ещё раз внимательно просмотрел маршрут, из палатки вышел Артемьев на перекур.

– Молодёжь спит, – сказал он, присаживаясь рядом со мной.

– Растущий организм, – ответил я.

Сергей Борисович выдохнул табачный дым и посмотрел куда‑то в сторону стоянки.

– Если позволишь, мнение своё выражу, Николаич.

– Да, конечно.

– Для молодого командира ты грамотное решение принял. В бою над станцией, я имею в виду. Другой бы сам пошёл ломать строй Юнкерсов, а ты нет. Холодный расчёт сделал. Так держать!

– Можно считать за комплимент? – улыбнулся я.

Борисович тоже заулыбался и кивнул.

– Почему меня к себе в пару на разведку берёшь?

– Холодный расчёт, Сергей Борисович. Булкин ещё растёт как лётчик. Пупкин и восстанавливается, и растёт. А у нас задание сложное. Да и мне нужен человек с опытом «слепых» полётов.

– Слепых? А зачем, если мы на разведку летим?

– Ну, нам же с тобой надо вернуться. А погода дрянь, – ответил я и увидел, как к нам подходил один из механиков.

Он доложил о готовности самолётов, и мы начали собираться.

После доклада о готовности к вылету, мы с Артемьевым уже шли по влажной траве в сторону капониров на стоянке. Наши ведомые проснулись и решили нас сопроводить. Так, что позади меня и Борисовича следовали проснувшиеся Вася Пупкин и Слава Булкин, обсуждая прошедший вылет и вспоминая основные моменты.

– Тяну‑тяну, меня прижало, как утюгом к спинке кресла. Только и смог напрячь бёдра да пресс, – рассказывал Слава о своих ощущениях на выводе из пикирования.

– Так может лучше… того… газы‑то выпустить, – предложил Вася.

Я обернулся, чтобы посмотреть на реакцию Булкина. Тот подобный вариант не отметал.

– В кабине и так дышать нечем порой. А ты ещё и свои… газы будешь туда добавлять, – проворчал Артемьев.

– Вы не правы, Сергей Борисович. Моя мама всегда мне говорила, что в себе ничего держать не надо. Это всего касалось, – объяснил ему Пупкин голосом известного слонёнка из фильма про 38 попугаев, академично поднимая указательный палец.

Артемьев нахмурился, но дальше разговор не продолжил. Мы как раз подходили к самолётам, от которых уже отъехал заправщик, а механики приготовились к докладу.

Степан Акимович вытер руки ветошью и поправил форму перед тем, как я к нему подошёл.

– Николаич, усё готово. На камеру любо‑дорого теперь смотреть. Всё справно работает, – доложил Акимович, когда я подошёл к своему самолёту.

– Отлично. Давай посмотрим, – сказал я, и мы с ним полезли под фюзеляж.

Донских показал на объектив АФА‑И. Поверх стекла теперь плотно расположена прямоугольная металлическая заслонка. И тут же Акимович начал объяснять мне принцип действия.

– Заслонка на тонких салазках. Вот здесь поставили возвратную пружину. Дюже тугая, так что набегающий поток ее не осилит. Справно держать будет.

Я залез в кабину, а Акимыч встал на усиленную часть крыла, и он показал как управлять заслонкой фотокамеры.

– Вот здесь. Где сектор газа, теперь кольцо, – показал Акимович на появившееся самодельное металлическое кольцо на кронштейне.

Я обхватил его пальцами и с усилием потянул. Небольшой трос за ним натянулся, а снизу раздался чёткий металлический лязг.

– Вот это она открылась, Николаич! Так что всё по твоей схеме собрали. Как раз за полтора часа управились, – улыбнулся Акимыч.

Следом я отпустил кольцо, и раздался резкий щелчок. Это мощная пружина моментально вернула пластину на место. Акимович спустился вниз и всё ещё раз проверил.

– Закрылась плотно, щелей нет, – подтвердил старшина.

– Вот теперь грязи не нахватаем. Благодарю, Акимыч, – поблагодарил я своего механика, вылезая из кабины.

Артемьев осмотрел свой самолёт и ждал моей команды. Подойдя к нему, я достал планшет, чтобы ещё раз обговорить с ним маршрут и порядок работы.

– Про радиомолчание, ты и сам в курсе. Идём на запад, к Шостке и Глухову через Рыльск. Линию фронта пересекаем вот здесь на бреющем. Прижимаемся к самой земле, чтобы немецкие посты воздушного наблудения нас не засекли. За «ленточкой» высоту стараемся сохранять. В момент съёмки я буду выполнять «горку» под нижнюю кромку в некоторых точках на маршруте. Пролёт линии фронта согласован, а на обратном пути обозначаем себя красной ракетой и двумя‑тремя манёврами по направлению.

Сергей Борисович внимательно смотрел на маршрут.

– Подожди, мы летим к Рыльску. Вдоль русла реки Сейм, так? – спросил он.

– Верно.

– Угу. Потом, не доходя до Рыльска 10 километров, уходим на северо‑запад. Мы ведь так делаем крюк. Если пойдём по прямой, то пересечём «ленточку» гораздо быстрее, и вот он Глухов.

Я кивнул, но сразу не стал открывать истинную сущность плана.

– Там где короче, там же и опаснее. Если полетим напрямую, то угодим в район боестолкновений. Не думаю, что тебе хочется проверять, как ты маневрируешь от трассеров. Сильно на северо‑запад тоже не стоит уходить. В районе Ямполя бои тоже серьёзные идут. А вот если пойдём по устью реки Клевень, то мы пройдём через участок линии фронта, проходящий через болота. Техники и окопов там нет. Зато это позволит нам выскочить сразу на западе и в районе Шостки. Там, где нас точно не ждут.

Борисович спорить не стал, а только почесал затылок.

– Толково, ничего не скажешь. А ищем что? – спросил Артемьев.

– Танки, бронетехнику, транспорт с бочками с топливом. Может быть бензовозы. Сложность в том, что они скорее всего, в лесах. Так что надо и вторичные признаки искать.

Сергей Борисович выдохнул и покачал головой.

– Понял. Ты снимаешь, а я прикрываю. Но ты понимаешь, что там зениток, пушек и пулемётов громадное количество? Просто на бреющем нам оттуда не выйти, – сказал Сергей Борисович и надел шлемофон.

– На войне никогда просто не бывает. Не забудь, ты идёшь сзади и чуть выше. Увидишь, что нас атакуют сверху, даёшь заградительную.

– Согласен. Так и предполагал, Андрей Николаевич.