Командир. Трилогия

Глава 26

Кораблёв продолжил ставить задачу и показывать маршрут. То что он мне предложил, я не совсем считаю правильным.

– Первый и самый основной момент – вам придётся ждать окна в облачности, иначе в такую хмарь фотоаппарат АФА ничего не снимет. Полетите, как только прояснится небо.

– Этого можно ждать очень долго, – сказал Коровин, присаживаясь на стул и доставая папиросу.

– И тем не менее, придётся. Михайлов, маршрут у вас следующий. Взлёт из Льгова, набор высоты 2000–3000. Далее проходишь на северо‑запад до Трубчевска. Там всё спокойно, так что встреч с мессерами быть не должно…

– Правильные слова – не должно, – откликнулся сразу на эту фразу Коровин.

– Это спокойный лесной участок, где можно скрытно пересечь линию фронта, Василий Иваныч, – поправил его Кораблев.

– Никто и не спорит с этим, Захар Василич.

Майор из разведотдела прокашлялся и продолжил доводить маршрут.

– Кхм… от Трубчевска выполняешь отворот на юг и полёт вдоль реки Десна к Шостке, а затем к Глухову. Возвращаться во Льгов будешь по кратчайшей прямой через Рыльск. Всё что сфотографируешь, сразу в полевую лабораторию. Мы её уже во Льгов отправили. Как потом передать снимки, это уже наша забота. Вопросы?

Начальник отделения из разведотдела 50‑й армии внимательно на меня смотрел, ожидая какой‑то реакции на поставленную задачу. Я же смотрел на него так же.

– Товарищ майор, я всё понял. Где и что смотреть мне ясно, – ответил я.

Кораблёв прокашлялся и посмотрел на Коровина. Как будто теперь Василий Иванович должен ему что‑то сказать.

– Старший лейтенант Михайлов… Тут такое дело… Даже не знаю, как вам и сказать. Ваш нынешний командир и командир прошлый, мне говорили о вашей проницательности. Мол, вы можете что‑то нам предложить интересное…

– Или не совсем законное и уставное, – добавил Коровин.

– Вот‑вот! Так, я вас слушаю, какие у вас есть мысли по маршруту разведки. Может, хотите что‑то поменять?

Сейчас уже 22 сентября 1941 года. Танковая группа Гудериана уже начала скрытый манёвр, и чем дольше командование будет отрицать нахождение больших сил в лесах на Орловско‑Тульском направлении, тем меньше шансов удержать фронт. Так что я решил, что нечего долго думать и ответить прямо.

– Захар Василич, так раз потеряли самолёты примерно здесь, надо прям туда и лететь. Чего ходить вокруг да около.

– Мысль верная. А где предлагаешь пересечь линию фронта?

– Примерно… здесь, – показал я на юго‑запад от Рыльска.

Кораблев задумался, но возражать сильно не стал. Хотя здесь и позиции подразделений 13‑й и 40‑й армии.

– Мы согласуем этот вылет с соседями. Только без нашей команды не вылетать. Ну а ты думаешь, что одним‑двумя самолётами сможешь пройти на высоте 2000 метров, снять нужные кадры и не быть сбитым мессерами? Там у некоторых получалось пройти, но недалеко. Снять ничего не вышло. Только говорят, что видят подразделения, а чёткой информации нет.

Разворачивать целые дивизии и делать передислокацию войск по всей линии фронта – не шутки. И «показаний наблюдателей» маловато будет. Нужны фотографии.

– Вы же меня и посылаете, чтобы я вам сведения привёз. У меня встречное предложение – надо лететь в плохую погоду, – предложил я.

– Что за бред! Ты какие нам снимки покажешь тогда? Мы ни тени не сможем разобрать, если объекты скрыты, то и контрастность не увидеть, – отмахнулся Кораблёв.

– Правильно. И немцы ведь думают также, – ответил я.

В этот момент Захар Васильевич пригрозил мне пальцем, но сразу же перестал. Мысль ведь я дельную ему предложил.

– Вы лучше меня знаете, как можно скрыть перемещение войск. Ночью лететь и фотографировать само собой ерунда. А вот днём, при низкой облачности, это позволит мне пройти над головами немцев и…

– Оградит максимально тебя от атак истребителей сверху. Если они найдут тебя под облаками, то тебе будет проще уйти. Мысль хорошая, – закончил за мной Кораблёв.

– А я вам говорил, – подмигнул ему Коровин.

Ещё раз согласовав маршрут, я его себе обозначил на карте. Кораблев, попрощался со всеми и вышел из землянки. Его уже ждал для перелёта штабной У‑2.

Коровин пожелал мне удачи, пожал руку, и я направился на стоянку. Там как раз должна была закончить вылеты вторая четвёрка. Подойдя к самолётам, я увидел, как в очередной раз кто‑то из моих лётчиков негодует.

Я меньше суток их командир, а они продолжают «перлы» бросать.

– Я вправо, а она влево. Я влево, а она вправо. И тут я понял и решил вообще убрать эту «дерзкую» кожаную папку, которую почему‑то мы все называем планшет. Негодяй он, – показывал Арарат всем свой элемент снаряжения.

Лейтенант Рустамов тоже недовольно тряс планшетом.

– Короче, он мне тоже вечно мешает. Особенно во время манёвра. Куда я его только не засовывал. Ты, Шама, даже таких мест не знаешь.

– Настолько далеко? – удивился Шамиль.

– Настолько глубоко, – посмеялся Вагиф Рустамов, а вместе с ним и остальные.

Надо бы заняться снаряжением ребят. Хотя бы тех, кто останется в Клоково.

Только я начал подходить к ребятам, как все быстро выровнялись, а Рустамов подошёл ближе, чтобы доложить по вылетам.

– Андрей Николаич, все слетали. Оценка – не ниже «отлично», – сказал радостный Вага, но я был вынужден его огорчить.

– «Отлично», говоришь. Кто у нас только летает на такую оценку, знаешь? – спросил я.

– Эм… вы? – улыбнулся Вага.

– А я бы вам «шесть» поставил, командир. Когда вы нам покажете этот ваш манёвр «я того фрица обкрутил»? Ну, в смысле, «кадушку», – добавил сержант Мусаев.

– Не сегодня точно. Так вот, Вагиф, на «отлично» летают только птицы, понял?

– Да, командир, – кивнул Вага.

Я посмотрел на оборванный ремешок планшета у него в руках и оглядел всех остальных парней. Инженеры продолжали готовить к вылету нашу четвёрку самолётов, так что немного времени у нас есть.

– В землянку все, – произнёс я и подозвал одного из мотористов.

Паренёк подбежал ко мне и начал представляться.

– Да, товарищ командир, ефрейтор Вжиков явился! – отрапортовал он.

– Вжиков. Хорошая у тебя фамилия. Значит и с задачей справишься быстро. Сапожное шило, «цыганскую» иглу с широким ушком, и «дратву». Последнее знаешь, что такое?

– Да. Нить такая прочная. У укладчиков есть или у сапожников.

– Вот и молодец. Потом с этим всем в землянку.

– Да, товарищ командир, – сказал Вжиков и убежал выполнять задание.