Страница 131 из 262
Первый заместитель командующего ВВС РККА подошёл ко мне и ещё раз пожал руку, а потом приобнял по‑отечески.
– Когда выписываетесь, старший лейтенант Михайлов? – спросил у меня генерал.
Я посмотрел на Дунько, который всё это время был недалеко. Но он явно не врач, чтобы такие вопросы решать.
– Хотелось бы ещё вчера, товарищ генерал.
Астахов и Степанов улыбнулись.
– Скоро выпишут. Удачи вам, Андрей Николаевич, – сказал Фёдор Алексеевич и меня отпустили.
Через несколько минут я уже поднимался по лестнице в своё отделение. Получить столь почётный орден, было весьма приятно. Да что там говорить, я прям гордился собой.
В моей прошлой жизни было много наград. Даже совсем немного не хватило, чтобы ощутить на груди высшую награду страны.
Но сейчас чувство совсем иное. Ведь такие награды, как медаль За Отвагу и орден Красной Звезды я видел только в музеях и на кителях ветеранов. Теперь такие же есть и у меня.
Пока я поднимался, почувствовал приятный запах чего‑то испечённого. Подойдя к двери отделения, увидел, что тут кое‑кто меня ждёт.
– Долго идёте, Андрей Николаевич, – улыбнулась мне Катя Голубева.
– Командование задержало. Никуда без меня, – ответил я, подойдя ближе к девушке.
Катя была в своём белом халате и колпаке. По‑прежнему её непослушная прядь русых волос так и норовит выскочить наружу.
– Я слышала, что вас наградили. Поздравляю. Ещё и в звании повысили.
– Ну награда, как и беда, не приходит одна. Спасибо за поздравление. Только давай уже на «ты». Мы же не такие уж и старые, – ответил я.
Хотя если взять мой реальный возраст, то я буду лет на 15 старше Голубевой. Катя кивнула и стеснительно опустила глаза.
– Кстати, кто‑то что‑то испёк? – спросил я, ощущая приятный запах.
Девушка тут же повернулась назад к скамейке. На ней лежал небольшой свёрток. Похоже, что меня решили подкормить немного.
– Это пирожки. Мне мама привезла по пути, когда на ночную смену ехала, – сказала Катя и протянула свёрток.
Я аккуратно взял его и почувствовал тепло, исходившее от пирожков. И только через несколько секунд заметил, что Катя всё ещё касается моих рук.
– Спасибо большое. Тут много, – улыбнулся я.
– Ну так вас в палате много. Только Ростику не давать. Его и так постоянно подкармливают.
Ага, значит этот «хлюст» ещё и подъедает у местных медсестёр по ночам. Совсем уже нет совести у человека. Хотя, судя по его уставшему виду каждое утро, ночью он отрабатывает по полной.
– Спасибо. Хотел спросить, а откуда такие способности в гимнастике, Катя? Профессиональное?
Катя застеснялась, но всё же приготовилась рассказать.
– До войны я два года подряд была призёром Всесоюзного первенства по спортивной гимнастике. Если бы не… это всё, то могла бы и победителем стать, – с грустью в голосе сказала девушка.
Да, война ломает судьбы людей по всем фронтам. Кого‑то лишает жизни, кого‑то здоровья, а кого‑то и цели, к которой человек шёл почти всю жизнь. А для спортсмена, который всего себя отдаёт результату, это в какой‑то степени тоже трагедия.
– Всё вернётся. Ты главное форму не теряй. У тебя же вон целый зал есть.
Катя посмеялась и посмотрела мне прямо в глаза. Она ничего не говорила, только шевелила губами, пытаясь собраться с мыслями.
– Андрей, я тебе хотела сказать… – произнесла Катя, но тут входная дверь в отделение скрипнула и открылась.
На меня с широко открытыми глазами смотрела медсестра Ольга Петровна. Она тяжело дышала и пыталась что‑то сказать, показывая рукой куда‑то вниз.
– Ты… эм… вы… иссия…быстрее, – произнесла Петровна, но ни я, ни Катя ничего не поняли.
– Олечка Петровна, отдышитесь. Вот, возьмите пирожок, скушайте, – предложил я.
– Да куда мне эти пирожки. Ох, пробежалась я так! Тебя там ищут, Михайлов. И Гаврилова, и этого вашего кобеля Ростика. Быстрее на второй этаж.
– К кому?
– На комиссию. Срочно!