Страница 31 из 65
Ветви аккуратно подвязали, чтобы яблоня влезла в дверь, а после стали долго уговаривать её вытянуть из-под половиц корни. Не рубить же! Да, здесь тепло и хорошо, но разве тут разрастёшься? Наконец она послушалась меня и перестала возмущённо шелестеть листвой – и кто после этого скажет, что она не живая? Я обняла яблоню, подпитывая своей силой, нас подхватил ветерок и перенёс во двор. Как на воздушной подушке покатались! Выбрав место получше, я представила, как яблоня пускает корни в землю, и вскоре она прижилась, трепеща на ветру крохотными листочками.
Погладив шершавую кору, я пообещала заботиться о ней и защищать от грызунов. Яблоня же в ответ наклонила ветви и мягко коснулась моего лица листиками.
— Какой удивительный фамильяр, – пробормотал Кощей, наблюдая за нами.
Я удивлённо оглянулась на свёкра.
— Фамильяр?
— Да, это твой дух-помощник. Чаще всего это животные и птицы, но бывает и так.. – Он попробовал прикоснуться к яблоне, но та хлестнула его ветками, не давая приблизиться. – Видишь, злится на меня!
— Тихо, это свой. – Я ещё раз погладила ствол, и на этот раз яблоня дала Кощею прикоснуться. Надо же, а в доме она не вела себя так своевольно!
— Ты бы отошла от неё, Лада, а то слишком много силы передашь, – посоветовал Кощей.
— Так она переволновалась.
Я обняла яблоню и вдруг ощутила, как кто-то схватил меня за руку.
— Вот этого я и опасался, – со вздохом заметил Кощей.
Из дерева наполовину высунулась девчонка лет семнадцати на вид со светлой кожей и зелёной косой.
— Значит, ты теперь моя хозяйка? – беззаботно поинтересовалась она, удерживая меня за руку. Её ладони были тёплыми, как и ствол яблони, а глаза чёрными, как ночь.
— Не думаю, что стоит меня так называть. – Я попробовала высвободиться от хватки, но держала она крепко.
— Э нет! Ты меня позвала, так что теперь заботься! – Она показала мелкие острые зубы.
Жутковато! Заметив, что я побледнела, она тут же перестала улыбаться.
— Напугала? – осторожно уточнила она, отпустив руку.
— Немного.
Я потёрла запястье. От цепких пальцев остались следы, и яблонька, точно почувствовав мою боль, вдруг заплакала. Упав на кожу, слезинки мгновенно впитались, и боль исчезла.
— Я не причиню тебе вреда. – Девчонка осторожно провела рукой по моим волосам. Чёрные глаза без радужки продолжали внимательно меня изучать. – Только не гони прочь! Здесь, конечно, не роща, но силы предостаточно. Я так давно спала, что позабыла, какой он, мир. Хочется немного за людьми поглядеть. Можно я останусь? Я вас защищать буду, никто со злым умыслом мимо не пройдёт.
Я растерянно обернулась на мужа, и он едва заметно кивнул.
— Можно, – согласилась я.
В тот же миг яблонька радостно засмеялась, а дерево зазеленело ещё ярче.
— Звать тебя как, яблонька? – спросил молчавший до того Финист.
— Лель, – звонким голосом ответила она.
* * *
Было странно оставлять Лель в саду одну-одинёшеньку, будто не званную на порог гостью. Я так и норовила выглянуть в окно и убедиться, что с ней всё в порядке. Дошло до того, что едва не забыла подсолить кашу, наблюдая за яблоней.
— Если продолжишь и дальше, сама пустишь корни рядом с ней, – полушутя предупредил Финист, застав меня у окна. Он проводил последнего на сегодня посетителя и выглядел немного усталым. – Не хочешь прогуляться, раз всё готово?
Солнце только упало за горизонт, окрасив последними алыми лучами город. Если ненадолго выйдем, как раз к ужину вернёмся. Да и что говорить, хотелось пройтись по вечернему городу с любимым мужем, взявшись за руки. Я бы и Алёшу с собой взяла, но он сейчас занимался с Кощеем, постигал колдовскую науку.
— Пойдём. – Я наскоро вымыла руки и сняла передник.
— Так и пойдёшь? – изломил брови Финист.
Я оглядела себя и ахнула. Домашнее платье было покрыто зелёными и коричневыми разводами после объятий с яблоней. Вот растяпа!
— Минутку.
Муж рассмеялся мне вслед, но, когда я вернулась переодетая, учтиво предложил локоть, и рука об руку мы вышли на улицу.
До центра города мы добрались на Ветре и Пенке. Застоялись наши лошадки, а тут – почему бы не проехать? В вечернем свете стольный град покорял! По нашему поместью в темноте ходили с лучинами, а про колдовские шары, светящие сами по себе, я только слышала. Теперь же могла наблюдать фонари воочию. Они образовывали яркие проходы, где каждая улица была подсвечена своим цветом, чтобы не перепутать направление.
Насчёт тихого местечка, где колдуны живут, Кощей не соврал: едва мы выехали на главную улицу, всё переменилось. Город с сумерками нисколько не затих. Напротив, жизнь будто заиграла новыми красками. То и дело раздавался громкий смех, пение, хлопали окна и двери, сновали парочки. Хорошенькие девицы-подавальщицы зазывали мужчин в питейные заведения, а на площади под бодрую музыку и звон монет на высоком помосте отплясывали танцовщицы. Были они скорее раздеты, чем одеты: расшитые бусинами корсажи блестели под светом фонарей и огней, а тонкие полупрозрачные юбки взлетали ввысь, оголяя стройные ноги. Я даже смутилась этакой срамоте и покосилась на мужа, но Финиста больше привлекала музыка, чем девушки.
— Потанцуем? – предложил он, соскакивая с коня и кидая поводья подбежавшему мальчишке, а потом помог спуститься мне. Затащил в толпу, и я увидела, что многие пары и впрямь кружат под звуки музыки, не глядя на сцену.
— Сегодня какой-то праздник?
Музыканты играли так громко, что мне пришлось прижаться к Финисту, чтобы он услышал. Он, однако, моё движение воспринял иначе и заключил в крепкие объятия, без стеснения целуя на глазах у зевак. Впрочем, танцующим не было до нас никакого дела, и вскоре я так увлеклась поцелуем, что забыла о своём вопросе. Зато муж не забыл. Удивительно, как он умудрялся запоминать каждое сказанное мной слово!
— Недавно приехала труппа, вот люди и развлекаются.
На той стороне площади стояли кибитки, на которые я поначалу не обратила внимания.
— Не хочешь сходить на представление? – предложил муж.
— Если про оборотней, то не хочу. – Я вспомнила, как мы с Алёшей наблюдали жестокий спектакль.
— Никаких оборотней. Там заклинательница огня выступает. Пойдём, будет интересно!
Он потянул меня за собой, и я вцепилась в его руку, боясь потеряться в толпе. Заплатив пару мелких монеток за вход в шатёр, Финист провёл меня на первый ряд, и мы примостились рядышком на деревянной скамье.