На той стороне

Сидит баба во мху влажном на коленях, смотрит на Елисея и молчит. Ведь сызмальства его знала. Никогда косо на людей не смотрел, и поселилась в её сердце надежда. Сама не знала почему, но поверила она парню и на душе так тихо, спокойно от его взгляда сделалось. Утёрла слёзы руками, поднялась да пошла домой к мужу, к детям.

Наталья из виду скрылась, а Елисей сидит на земле и сам не поймёт, что это было. Зачем подошёл, с чего решил, что помочь сможет? Дал надежду, а в силах ли будет её оправдать? И вдруг почувствовал он, что шнурок на запястье сжимается. Будто взял его кто за руку и повёл. По лесу бродит, под ноги себе смотрит, а чего ищет, сам не понимает. И решил Елисей не противиться этому состоянию. Пока по лесу бродил, полные карманы себе травы всякой напихал. А душа всё одно тянет куда-то. Шёл-шёл да и вышел к ручью лесному. Понимает, что воды родниковой зачерпнуть надо, а нечем. Достал ножик, срезал с берёзы кусок бересты да соорудил туесок небольшой на скорую руку. Набрал воды и домой пошёл.

В избу не стал заходить, завернул сразу к бане. С вечера хоть почти и остыла банька, а всё одно камни в каменке тёплые.

Выложил Елисей траву на камни, чтоб повялилась да помягче стала. Сам диву даётся, откуда знает, что делать надо. Воду с туеска с ковш перелил и на полок поставил. Сходил в дом, забрал у бабули ступку деревянную, в которой она травы толкла, миску глиняную, свечку и в бане закрылся.

Хорошо в бане пахнет: теплом да веником дубовым. Затеплил парень свечку, разложил перед собой травы; руки словно сами собой двигаются. Не подряд травы выбирает, а в последовательности. Одну с другой толчёт, третью подсыпает. Водицы родниковой добавит и долгонечко смесь перемешивает. А как почувствовал, что ослабла хватка шнурка на запястье, так и вовсе остановился. Знать, готово лекарство. Положил Елисей всё в миску глиняную и вышел из бани. На улице уж вечерело, со стороны леса тьма ночная к деревне подступалась. Подошёл он к дому Натальи, вызвал хозяйку и передал ей миску с наказом два раза в день к больному месту прикладывать, а смывать смесь нужно только водой, что с лесного источника.

– Да смотри не ленись, Наталья, – строго сказал парень, – источник в лесу силу имеет. И с Петром этой силой с лихвой поделится.

– Да какая уж лень, Елисеюшка! Ты надежда моя последняя, всё сделаю, как сказал, – шёпотом запричитала Наталья.

Этим вечером Елисей на кровать свалился как подкошенный, будто всю силу свою в бане оставил. Словно не пестиком в ступке деревянной травы мешал, а что ни на есть жерновами мельничными. В ночь приснился ему сон диковинный. Будто идёт он по лесу, вдоль реки, а навстречу ему девушка прекрасная. Молодая, станом стройная, в платье красивом до полу. Стоит, ему улыбается. Только и во сне, видать, Елисей о лице своём изуродованном помнил. Отвернулся он от неё и прочь пошёл, всё быстрее и быстрее. А прежде чем за деревьями скрыться, обернулся. Стоит красавица, сошла улыбка с лица, а по щекам слёзы катятся.

Проснулся Елисей хмурый.

– Ты чего такой сердитый, Селюшка? – спросила баба Нюра, увидев внука.

– Сон дурной приснился, – буркнул в ответ парень и пошёл к умывальнику.

– А поделись, милок, – не унималась бабуля, – можть, развею ношу твою.

– Нечего там рассказывать, – не понятно на что продолжал сердиться Елисей.

– А всё же? – спросила старушка, подойдя к нему вплотную.

Он рассказал ей свой сон больше для того, чтоб она отстала.

– Ох как! – воскликнула баба Нюра, услышав сон. – Да неужто не понял, кто к тебе во сне приходил?

– Откуда мне знать это, – отмахнулся Елисей. – Зато я прекрасно понял, что и во сне от моей рожи красавицы плачут! – И, громко хлопнув дверью, вышел на двор.

– Ох, горе горькое, сколько времени пройдёт, пока глаза твои откроются, – шумно вздохнув, произнесла старушка и занялась своими делами.

Минула неделя. Одним ранним утром проснулся Елисей от голосов.

– Окстись, Наталья, – говорила баба Нюра, – детворы полон дом, а ты нам подарки принесла.

– Не обижай меня, тётка Нюра, – послышался в ответ голос Натальи, – Елисею по гроб жизни обязана буду.

Парень поднялся с кровати и вышел в кухню. На столе стоял кувшин молока и десяток яиц. Увидев вошедшего Елисея, Наталья с воплем бросилась ему в ноги.

– Спас, милый, спас Петра моего! – завывала женщина, вцепившись в ноги парня. – Кожица, как у младенчика! Он давеча и в огород копать вышел, совсем нога болеть перестала. Век помнить буду!

– Тётка Наталья, ты чего удумала в ноги падать, – спохватился Елисей, поднимая женщину. – Мне-то спасибо за что? Разве ж я своими руками? Всё травы! С земли-матушки и пришло исцеление.

– Всё одно, Елисей, – успокоившись, но ещё всхлипывая, говорила Наталья, – если бы не твоё зелье, горька бы судьба моя стала. Без мужика в семье – сам знаешь, да ещё и ртов полон дом.

– Рад я за вас, тётка Наталья, – проговорил он, – только просить тебя буду. Ты уж не рассказывай никому о том, что случилось. Не моя это заслуга, не мне и похвалы принимать.

Наталья клятвенно пообещала держать язык за зубами, ещё раз крепко обняла Елисея и со спокойной душой восвояси пошла.

К вечеру молодой человек решил сходить к реке порыбачить. Собрал снасти и двинулся к излюбленному местечку, где на бережку частенько просиживали местные мужики с удочками. Хорошо у реки, тихо. Солнышко за горизонт уходит, верхушки деревьев золотит, небо обагряет. Увидел Елисей знакомого немолодого мужичка, подошёл поздороваться, да и уселся рядом с ним. Молча сидят, каждый о своём думает. Только мужик уж больно часто вздыхает, видно, думы тяжкие в голове бродят.

– Дядька Николай, – обратился Селя к мужику, – случилось что? Больно уж ты часто вздыхаешь.

– Да пустое, Елисей, – махнул рукой Николай, – дома не всё ладно.

– Заболел кто? – заботливо спросил парень.

– Да понимаешь, чертовщина какая-то творится, – начал Николай. – Молодняк у скотины дохнуть стал. Началось с птицы. А вчера жеребчик подох. Ветеринар приезжал, так и ушел, не сказав ничего. Баба моя воет, говорит, сглазил кто. К бабке в соседнее село бегала, да не помогла она, видимо. Что делать, ума не приложу.

Шумно вздохнув, Николай молча уставился на реку.

И вновь ощутил Елисей, как верёвочка на руке будто запястье сжала.

– Не кручинься, дядька Николай, – сказал он, – можно, я к тебе в гости завтра с утреца зайду? Там и посмотрим, что сделать можно.

– А ты что ж, в ворожбе разбираешься? – внимательно посмотрев на Елисея, спросил мужик.