Страница 12 из 65
Через секунду я уже шёл за ней, глядя, как её бёдра снова покачиваются в полумраке, и чувствуя, как «дружок», который только что сдал все позиции, снова начинает подавать признаки жизни, но уже не получает столь желанного им внимания.
В душе мы не говорили, а просто стояли под тёплой водой, и я обнимал её сзади, прижимаясь к её спине, чувствуя, как вода стекает по нашим телам. Она откинула голову мне на плечо, и так мы простояли несколько минут, после чего я поцеловал её в шею.
Она вздохнула и прижалась теснее.
Мой член, уже снова твёрдый, упёрся в её ягодицы, и я медленно провёл им по ложбинке — не пытаясь войти, просто чувствуя это скольжение, это тепло. Света тихо хмыкнула, но ничего не сказала, только чуть потёрлась попкой в ответ.
Мы ещё немного пообнимались под водой, потом выключили душ и вышли. Она протянула мне свежее полотенце, и мы вытерлись молча, но в этом молчании не было неловкости.
Только уют и только удовлетворение.
Затем я быстро оделся, собрал вещи: стол сложил, масла закинул в сумку, телефон проверил. Света накинула халатик — тот самый, бордовый, — прямо на голое тело, и проводила меня до двери.
У порога она поцеловала меня в щёку — легко, почти невесомо.
— Спасибо за массаж, Лёш, — сказала она с приятной улыбкой. — И за… всё остальное.
— И тебе спасибо, — ответил я и вышел на лестничную клетку, дождался, пока щёлкнет замок, и только потом позволил себе выдохнуть.
На душе было легко. На удивление легко. Как будто я только что сходил в СПА.
Выйдя на улицу, я вдохнул прохладный вечерний воздух и задумался: «Автобус? Нет». После такого восхитительного, однако изматывающего вечера автобус — это кощунство.
Я вызвал такси, чтобы сначала закинуть домой стол и масла, а уже потом мчаться в кино. Машина пришла быстро, и я также быстро загрузил стол в багажник, сел на заднее сиденье и откинулся на спинку.
Город за окном проплывал в желтоватом свете фонарей, а я сидел и глупо улыбался. Сам не знаю чему. Может, тому, что вечер удался, а может, тому, что я всё ещё чувствовал на коже её прикосновения.
Спустя пару минут я встряхнул головой и заставил себя собраться. Так, Орлов, хватит лыбиться как идиот. У тебя по плану: сначала общага — оставить стол, масла, переодеться. Потом — немедленно к Софье. Время поджимало, так что, возможно, тебе придётся вызывать ещё одно такси.
И тут меня переклинило. Я полез в карман, нащупал там купюры и…
Млять… — тут же пронеслось в голове.
Денег оставалось кот накакал. Такси съело чуть ли не последние последние запасы. До зарплаты ещё неделя, а я, блин, только что, можно сказать, отказался от оплаты.
Твою мать… надо было брать деньгами, а не этим чёртовым приятным… очень, мать его, приятным бартером.
Я усмехнулся своим мыслям, глядя в окно на мелькающие витрины. Суббота. Вечер. Я — выжатый, довольный, почти без денег — еду через весь город, чтобы успеть на свидание с девушкой, которая, кажется, единственная в этом безумном мире не пытается с тобой переспать.
Или… пытается?
Ладно, Орлов. Сейчас — Софья. Кино. Ужастик. Попкорн. А обо всём остальном подумаешь завтра. Когда будешь у Татьяны. Млять…
Глава 4
Две вселенные
Такси остановилось у общаги, и я, стараясь не шуметь, прошмыгнул мимо вахты и поднялся на второй этаж. В коридоре было тихо. Попав в комнату, прислонил стол к стене, бросил сумку на кровать и глянул на часы.
Половина девятого. Успеваю.
Я быстро скинул футболку, в которой был у Светы, понюхал её — пахла лавандой, ванилью и чем-то ещё. Чем-то, что явно не стоило брать с собой на свидание. Бросил её в корзину для стирки, достал чистую — простую, тёмно-синюю, без рисунков и надписей.
Натянул, поправил воротник и глянул в зеркало. Видок был… ну, скажем так, «после бурного вечера», но зато в глазах — странный довольный блеск.
Так, Орлов, это нужно срочно замаскировать. Ты едешь на свидание с Софьей, а не на второй раунд к Свете.
Я похлопал себя по щекам, пригладил волосы, затем полез в шкаф и достал олимпийку — тёмно-серую, с слегка потёртыми манжетами, но чистую. Накинул сверху, застегнул молнию до середины.
На улице похолодало, и ветер, пока я ехал в такси, уже не был таким ласковым, как днём.
Телефон. Кошелёк. Ключи. Всё на месте.
Я окинул комнату последним взглядом, убедился, что ничего не забыл, и вышел.
На улице вызвал новое такси, чувствуя, как деньги тают с каждой поездкой, но выбора не было — автобус до кинотеатра шёл слишком долго, а опаздывать на первое настоящее свидание с Софьей мне хотелось меньше всего.
Ну, почти настоящее. Если, конечно, не считать того, что я вру ей о своей жизни. Млять…
Машина прибыла через пару минут. Я сел на заднее сиденье, назвал адрес кинотеатра и откинулся на спинку.
Город за окном снова поплыл — на этот раз быстрее, в такт моим мыслям. Я смотрел на мелькающие витрины и думал. Думал о Софье. О том, как она улыбалась, когда приглашала меня в кино, и о том, как сказала «ты можешь немного посмотреть».
Софья… чистая, невинная, домашняя девушка. У неё мама, которая кричит с трибун, папа, который забирает её на машине, и бабушка, к которой она ездит по выходным. Обычная семья. Обычная жизнь. Не то что мой дурдом с фигуристками…
И всё же… этот её взгляд и эта тень в уголках её губ… Она что-то тогда заметила? Что-то поняла? Но что именно? И почему промолчала?
От этой мысли у меня внутри всё сжималось во что-то неприятное.
Я не хотел её обманывать. Но и рассказать правду типа «Знаешь, Софь, пока ты ждала меня в коридоре, я трахал Ирину так, что у неё искры из глаз сыпались. А до этого Татьяна заходила, и завтра я поеду к ней. Ну, и к Свете сегодня заезжал, чтобы переспать». Ага. Отличная, млять, тема для разговора за попкорном.
Таксист, хмурый мужик лет пятидесяти, искоса глянул на меня в зеркало заднего вида, но, слава богу, ничего не спросил. Видимо, мой вид не располагал к беседам. Или он просто устал.
И я, если честно, был ему за это благодарен. Не люблю я… болтать с незнакомцами.
За окном всё проплывали горящие витрины, редкие прохожие, парочки, спешащие куда-то в субботний вечер. Я смотрел на них и чувствовал странную смесь зависти и облегчения. У них всё просто. Они не разрываются между пятью женщинами, не спят со своей начальницей, не прячут «улики» в унитазе и не думают о том, как пахнет то или иное масло.