Страница 20 из 63
Ей снились кошмары, накатывали один за другим, вытаскивая из подсознания худшие воспоминания и переиначивая их на новый жуткий лад. В них туман догонял и окутывал щупальцами, сдавливая грудь. Яда задыхалась, пытаясь вырваться, но не могла сделать ни шагу. Она видела, как крошится её окаменевшее тело, а все дорогие люди уходят прочь, оставляя её одну среди жуткого леса. Вокруг кружились шкарры, щёлкали зубами, а Яда ничего не могла сделать и только с безмолвным криком наблюдала, как они садятся рядом и смотрят на неё долгим голодным взглядом.
В следующем сне она искала и нашла в горах дракона — прекрасного мужчину, которого видела со спины, но не могла разглядеть лица. Двинулась к нему с затаенной радостью и надеждой, но стоило приблизиться, и человек обернулся в зверя и набросился на неё, разрывая на части.
Но страшнее всего оказалась не смерть в драконьей пасти, а страх и отвращение на лицах родных, когда они узнали, что Яда — ведьма. Во сне девушка наблюдала, как медленно сходит с ума, как магия порабощает её, принуждая совершать ужасные поступки. И вот она уже насылает проклятия, затем пытается сбежать, а в конце её сжигают на костре, заклейменную и сломленную.
Яда вздрогнула и очнулась. Поймала взгляд Змара — парень замер с тряпкой в руках, которой до этого обтирал её тело.
— Тебе лучше?
— Не знаю, — честно ответила она, ещё не разобравшись с ощущениями.
Он подал фляжку, и девушка сделала большой глоток, отмечая, что фляжка почти пустая.
— Тогда поспи.
— Не хочу. — Яда боялась, что стоит закрыть глаза, и она снова увидит пламя, почувствует, как сгорает плоть, услышит гневные вопли толпы.
— Тебе надо отдохнуть. — Змар не позволил ей встать, и какое-то время они молчали, соревнуясь в упрямстве.
Яда сдалась первой.
— Только никуда не уходи, — попросила она, бросив на него затравленный взгляд.
Она слишком вымоталась, чтобы смущаться собственных слов.
* * *
Яда не знала, сколько проспала, но когда встала, почувствовала себя намного лучше. Голова не гудела, комок в горле исчез, сменившись легким першением, нос задышал. Выбравшись из шалашика, она увидела солнце в зените и ахнула. Уже полдень! Они давно должны были отправиться в путь.
— Мы не успеем к ведьме! — разволновалась девушка и бросилась одеваться: её позеленевшие от воды штаны и рубашка уже высохли.
Змар спокойно варил кашу и с легким любопытным наблюдал за суетой спутницы.
— Нам лиг пять осталось, к вечеру будем.
— Размечтался! — возразила Яда. — Вчера мы по лесу полдня шли, поэтому столько прошагали. А теперь впереди одно болото.
Мужчина не стал спорить и признал, что в путешествиях по лесам она разбирается лучше и ей виднее. Поэтому путники торопливо поели и отправились дальше.
По дороге Яда пару раз заметила подозрительные кочки и обошла их стороной — вчерашняя встреча со збыднем научила осторожности. Правда, один раз всё же вспугнула местное чудище. Нелепый покрытый тиной чудик проскакал мимо, размахивая мшистыми руками, но нападать не стал.
— Еще одна коряга? — усмехнулся Змар, приподняв брови.
Яда досадливо прикусила губу. Можно подумать, это она виновата, что вокруг столько нечисти!
Через пару лиг почва стала твёрже, и путники набрели на первый шест. Высокая деревянная палка с металлическим кругом, вбитая в насыпной холмик, возвышалась на болоте как опознавательный знак. Яда на всякий случай обошла его стороной, а Змар отметил:
— Похоже, мы уже близко к жилью ведьмы.
Через двести ярдов встретился другой шест, потом еще один. Затем рядом с очередным знаком путники увидели старую сгорбленную женщину. Она что-то бормотала себе под нос и закапывала в неглубокую ямку чьи-то кости.
Не будь рядом Змара, Яда не решилась бы приблизиться к ведьме, которая и внешне-то выглядела страшно — словно дикий зверь, перекинувшийся в человека. Одета она была в какие-то лохмотья из кусков кожи, спину и плечи покрывали шкуры, грязные и свалявшиеся от сырости. На поясе перестукивались черепа то ли птиц, то ли мышей, седые волосы лохмами свисали из-под капюшона. Одной рукой ведьма опиралась на длинный изогнутый посох, напоминавший готовую прыгнуть змею, а в другой держала мешочек с костями, которые и сыпала в ямку.
— Зачем пожаловали? — прокряхтела старуха, зыркнув на путников исподлобья.
Яда выступила вперед.
— Научите, как снять проклятие, — попросила она дрожащим голосом, а в конце фразы сорвалась на писк.
— Венец безбрачия, что ли? Дружка своего попроси, он быстро снимет, — противно рассмеялась ведьма.
Девушка вспыхнула, но гнев сдержала — нельзя было его показывать. Колдунья тем временем засыпала ямку и пошла прочь, тяжело опираясь на клюку.
— Наш гарнизон попал под проклятие окаменения, — пояснила девушка, торопясь следом.
Сгорбленная и старая, ведьма по болоту не шла, а будто летела.
— Некоторым лучше камнями побыть. Молчать научатся, — бросила она через плечо, не сбавляя шага.
— Но туман движется сюда! Вы тоже можете оказаться в опасности!
Старуха остановилась и повернулась к ней.
— Думаешь, зачем я расставляю обереги? Ни одно проклятие их не преодолеет. — Она окинула Яду внимательным взглядом. — Пришла сюда, помощи просишь. Не боишься, что прокляну?
Девушка покачала головой, и ведьма захихикала.
— Вр-ё-ёшь, боишься. Что же ты предложишь мне за помощь?
— Что хоти.. — опрометчиво начала Яда, но закончить не успела. Змар зажал ей рот ладонью и посмотрел на ведьму.
— Я могу заплатить, — сказал он.
— И чем же? Деньги мне на болоте не нужны. — Ведьма ощерилась, показав гнилые зубы.
— Зато драконья кровь пригодится. — Змар вытащил из заплечной сумки маленький темный флакон, и взгляд старухи переменился.
— Дай! — выпалила она и поковыляла к ним.
— Обещайте помочь.
Змар не торопился расставаться с флаконом, и ведьма недоверчиво прищурилась.
— Откуда мне знать, что ты не врешь? — проскрипела она и вытянула руку. — Капни, я проверю.
Яда с трудом сдержала вскрик — ладонь ведьмы была покрыта струпьями, а длинные ногти на пальцах загибались, как звериные когти. Змар же, словно ничего не замечая, открыл флакончик и капнул на ладонь ведьмы густо-красную каплю, которую старуха торопливо слизнула. Её ноздри сразу затрепетали, глаза заблестели.
— Отдай! — Она попыталась выхватить флакон, но Змар увернулся.
— Сначала обещание.