Страница 7 из 98
В этом богом забытом месте, среди развалин, вдруг заиграла музыка! Это показалось чем-то нереальным, галлюцинацией на фоне лихорадки. Я добрела до окна, дрожа от холода и вцепившись в плечи руками. Нет, все-таки не показалось! Во дворе на свирели играл мальчик немногим младше меня. Я так заслушалась, что пропустила появление Роя: он вошел тихо, почти не ступая на битые стекла. Тогда он меня напугал. Худой долговязый подросток крепко схватил за запястье, а когда я попробовала вырваться, не отпустил.
— Кто ты? – голос у него был низкий, совсем взрослый.
— Мэгги, – буркнула я себе под нос.
Судя по всему, Роя это не устроило. Он обмотал вокруг моего запястья металлическую цепочку, внимательно наблюдая, не проявится ли дух – это я, конечно, узнала потом, тогда его действия были совершенно непонятны, и спустя минуту отпустил.
— Не местная, что ли?
Я кивнула, прикусив губу и дрожа от страха и холода. Язык не слушался, и коленки тряслись.
— И идти некуда?
Очередной кивок. Парень снял куртку и накинул мне на плечи.
— Хватит дрожать. Я Рой, мы с братом живем неподалеку. Хочешь, пойдем с нами, – махнул он рукой в сторону соседнего квартала.
Идти с ними?.. А что я теряла? Разве можно назвать это место домом или хотя бы пристанищем: стекла на полу, облупившиеся стены, потолок с трещинами, который того и гляди обрушится на голову.
От голода в животе громко заурчало.
— А еще у нас есть каша. Правда, она пригорела. Готовит Дин ужасно, – добавил Рой и тут же требовательно спросил: – Ты умеешь готовить?
— Наверное..
Я боялась, что, если скажу «нет», он передумает, а каши хотелось.
— Не умеешь – научим, – бодро пообещал Рой. – Бери свои вещи, и идем.
Вещей у меня не было.
Пока мы спускались из дома, Рой болтал о бытовых мелочах. Много позже я узнала, что мне тогда повезло – братья ловили очередного духа и заметили в окне мой силуэт, вот и решили проверить.
Казалось, Ведьма смотрела именно на меня. Это испугало, но я не отводила взгляда от окна машины, пока стекло вновь не поднялось и автомобиль не тронулся с места.
— Мэгги!
Я оглянулась. Оказывается, пока я смотрела на кортеж, Дин успел прийти с работы и позаимствовал у кого-то удочку. До прихода Роя оставалось немного времени, и мы побрели вдоль берега, выискивая свободное местечко. Думать о неприятной встрече не хотелось. Грейсы стали моей семьей, а Ведьма со своим предложением пусть ищет кого-то другого.
Мы поймали штук двадцать мелких рыбешек, когда Рой показался вдалеке, заметно прихрамывая на левую ногу. Дин побежал с частью улова возвращать удочку – мы арендовали ее за треть добычи. Я же, подхватив пакет с оставшейся рыбой и свою сумку, пошла навстречу Рою.
— Привет.
Он старался идти не хромая, но я уже все заметила.
— Не прикидывайся. Что случилось? – кивнула я на пораненную ногу.
Под штаниной виднелись очертания повязки, а ниже колена проступали пятна крови.
— Доска упала, – скривился он и зашагал медленней, больше не притворяясь. – Задела несильно, больше кожу содрала. Не переживай, я обработал рану, дома перевяжу. А с тобой что?
Я одернула розовую футболку Хлои.
— Искупалась в пруду. Братец Ирмы постарался.
— Ох, Мэгги!
Рой притянул меня к себе, обнимая и целуя в висок.
Парни с набережной заулюлюкали. О том, что я ему неродная сестра, помнили многие. Я уткнулась носом в куртку Роя, пахнущую хвоей и рыбой.
— Хочешь, я с ним поговорю?
— Да не о чем тут говорить. Еще к тебе прицепятся, – буркнула я, не находя сил злиться. Почувствовала, как он напрягся, и понимающе сжала его руку. – Зато Старика навестила.
— И как он?
Рой моего спокойствия не разделял, но позволил перевести тему.
— Здоров. Сказал, что в парк наведывались ловцы. А Хлоя передавала привет.
Про «горячий поцелуй» я говорить не собиралась и тем более его передавать.
Как нельзя кстати вернулся Дин и избавил от дальнейших расспросов.
— Ого! – Он покосился на прихрамывающего брата. – Может, забьем сегодня на патрулирование?
— Нельзя. Раз ловцы были, значит, дело точно нечисто. – Рой проверил, на месте ли пистолет. – Пустяковая царапина не помеха. Мэгги, ты купила, что я просил?
— Ага, – указала я на котомку.
— Тогда идем, пока не стемнело. Заглянем в квартал, где была банши, и если не найдем Прорыв, то вернемся домой. Давно мы не возвращались пораньше, а?
Он попробовал потрепать Дина по макушке, но тот увернулся с недовольным видом.
— Не делай так, я не маленький.
— Маленький, раз тебя так волнует мнение окружающих, – показала я ему язык.
Район, где жила булочница, мы хорошо знали, а сами особого внимания не привлекали. Подростки часто обшаривали заброшенные дома, выискивая среди рухляди мало-мальски ценные вещи: лекарства, шерстяные одеяла, верхнюю одежду, которую можно перешить. Покупать все это на рынке было слишком дорого, а власти смотрели на мародерство сквозь пальцы.
«Те, кто вернулся с войны, заняли свои квартиры, а остальные претензий не предъявят», – рассуждали они.
— Мэгги, иди-ка сюда, – раздался из одной из комнат голос Дина.
Он незаметно отстал от нас, пока мы изучали дальние комнаты. Перешагивая через остатки мебели, я вернулась к нему. Дин с озадаченным видом стоял у обгоревшего пианино.
— Готов поклясться, я заметил из коридора чью-то фигуру. Но сейчас в комнате пусто. Ты ничего не слышишь?
Я склонила голову набок, прислушиваясь: шорох камушков под ботинками Роя, скрип старых жалюзи на окнах, голоса возвращающихся с работы мужчин, доносящиеся с улицы. Ничего необычного и подозрительного.
— Нет.
— Похоже, ошибся. – Дин еще раз осмотрелся. – Извини, что отвлек. Нашла что-нибудь?
Я снова покачала головой.
— Пойдем к Рою? Лучше не разделяться.
— Ага.
Дин выскользнул из комнаты вперед меня, а я на мгновение задержалась, проводя рукой по пыльным клавишам. Раньше я видела пианино только на картинках, но отчего-то показалось, будто я знаю, как на нем играть.
— Мэгги! – Я обернулась. – Ты идешь или..
Голос Дина вдруг оборвался, глаза расширились от испуга. Подозрительный шорох за моей спиной потерялся в пронзительном крике.
— Беги!
Совет запоздал. Вместо стремительного рывка я упала на пол, ободрав колени и раскроив битым стеклом ладонь. Осколок застрял в ране, кровь брызнула на пол, но я, по крайней мере, была жива.