Страница 6 из 113
Карета грохочет сквозь ночь по безмолвным улицам спящего Лондона. Я откидываю голову на спинку сиденья и думаю о том, как мне отстирать кровь с этого платья, чтобы мама или служанки не узнали.
— О чем ты думаешь? — спрашивает Эммет.
— О том, как бы тебя зарезать, — отвечаю я, не открывая глаз.
— Это не очень вежливо.
— Сбить меня — тоже было не очень вежливо.
— Повторяю: ты сама споткнулась.
Вдруг становится очень жарко, я открываю глаза и вижу, что Эммет вторгся в мое личное пространство, пристально вглядываясь в мое лицо. Я все еще прижимаю его сюртук к кровоточащей голове, и он осторожно тянется пальцами, чтобы отогнуть края шерстяной ткани. Она прилипла, наполовину высохла и тянет волосы, когда он ее отрывает.
— Ой, — я подавляю желание ткнуть его локтем.
— Перестань елозить. Кровотечение замедлилось, — объявляет он. — Но тебе стоит продолжать прижимать.
Я отдаю честь той рукой, которая не занята сюртуком.
Он слегка склоняет голову, не сводя с меня взгляда. — Знаешь, а ты довольно симпатичная.
Раздражающий румянец приливает к груди. — Ты сейчас пытаешься меня соблазнить? Я знаю твою репутацию, но не ожидала такой наглости.
— Мою репутацию?
— Если меня увидят с тобой, я буду погублена.
Его глаза сужаются. — Ты не похожа на ту, кто беспокоится о подобных вещах.
Мужчины никогда этого не понимают. Медленная смерть в изгнании из общества — участь, которую мало кто способен вынести.
— Ты ничего не знаешь о том, что я за человек.
— Я знаю, что ты сбежала среди ночи, чтобы искать сестру.
Карета замедляет ход. Я отодвигаю занавеску и вижу наш фамильный особняк: белый известняк и вздымающиеся колонны, освещенные газовыми фонарями.
Я стучу в окно и прошу кучера высадить меня с черного хода. Шансов быть пойманной меньше, если я войду через служебный вход в подвале.
— Спасибо за помощь, — говорю я, принимая руку кучера и спрыгивая с кареты.
Эммет высовывается из дверцы, сжимая в пальцах визитную карточку. Он протягивает ее мне. — Пожалуйста. Могу я увидеть тебя снова?
— Категорически нет, — отвечаю я.
— Умоляю, подумай об этом.
Я забираю карточку по привычке и делаю несколько шагов — почти дохожу до черной лестницы, — когда из темноты доносится голос Эммета:
— Сюртук можешь оставить себе.
Я оборачиваюсь к нему. Он окутан тенями, но его ухмылку видно даже отсюда.
— Нет, спасибо, у меня своих полно. — Я швыряю сюртук обратно в его сторону, и он попадает ему точно в грудь. Я всегда гордилась своей меткостью.
Он ждет, пока я войду внутрь, и только потом отъезжает.
Камин холодный, совсем не такой, как кухня миссис Осборн, где кирпичи у очага были теплыми всегда. Мне уже не шесть лет. Никто не ждет, чтобы обработать мои раны, некуда спрятаться, забравшись в постель к старшей сестре.
Я поднимаюсь по побеленной черной лестнице на второй этаж, в свою спальню, чувствуя себя призраком, бродящим по этому дому.
Я сбрасываю окровавленное платье и только успеваю продеть руки в теплую фланель халата, как из вестибюля доносится шум.
Кто-то колотит в дверь. На минуту я замираю от ужаса, охваченная страхом, что, возможно, принц Эммет вернулся за мной.
Затем слышу шаги. Кто-то вскрикивает.
Я выбегаю на лестничную площадку как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лидия вваливается в мраморный холл, оставляя за собой след из грязных отпечатков ног.