Страница 57 из 113
Я люблю ее слишком сильно, чтобы видеть ее такой.
Совершенно вымотанная тем, как обернулся этот вечер, я выхожу из дома и направляюсь к экипажам, никем не сопровождаемая. Если виконтесса Болингброк отчитает меня утром — пусть так.
Карета доставляет меня ко входу во дворец, и я срезаю путь через двор к нашему коттеджу.
Налетел целый сонм грозовых туч, почти полностью закрыв свет луны и звезд. Я волочу свое тяжелое, расшитое бисером платье по траве, пытаясь убежать от дождя. Воздух уже пахнет грозой; она начнется с минуты на минуту.
Я ожидаю, что в коттедже будет темно и тихо, ведь остальные девушки все еще на балу, но звук шороха ткани по траве заставляет меня вздрогнуть.
Краем глаза я замечаю вспышку движения и подпрыгиваю. На долю секунды мне кажется, что это вернулись девушки, но нет.
Королева Мор идет ко мне — всего в нескольких десятках шагов, — ее шаги абсолютно бесшумны. Ее бледная кожа при лунном свете отливает призрачно-голубым, а темные волосы распущены по плечам.
На ней богато украшенное платье из лазурного шелка цвета ночного неба. В правой руке она несет что-то — корзинку, которую держит совершенно неподвижно.
Черт.
Словно у жертвенного животного, во мне пробуждается что-то первобытное при виде ее — давно забытый инстинкт бежать.
Ее черные глаза буравят меня.
Я отпираю дверь коттеджа. — Прошу, не желаете ли войти? — говорю я, ведь вежливость — единственная броня, которая у меня есть.
— Это мой дом, — отвечает она с безмятежной улыбкой.
Тем не менее, она входит вслед за мной в гостиную, где слуги развели пылающий огонь.
Мы успеваем зайти как раз к началу дождя: он начинает неистово барабанить по крыше и окнам.
— Могу я узнать причину вашего визита? — Мой голос дрожит.
— Нет.
Я заказываю чай, потому что это кажется единственно верным поступком, но сама не делаю ни глотка в ожидании. Мне приходится прижать чашку к бедру, чтобы она не звенела о блюдце, пока мои руки мелко дрожат. Часы на каминной полке тикают и тикают, каждая секунда тянется медленнее предыдущей.
Мучительная тишина, кажется, нисколько не беспокоит королеву Мор. Она потягивает чай, и я задаюсь вопросом: не кажется ли вечная жизнь чем-то вроде бесконечного ожидания? Должно быть, для нее мы — не более чем миг. Интересно, вспомнит ли она вообще этот первый отряд глупых девиц, которых пытала, чтобы найти жену своему сыну? Меня внезапно охватывает глубокое, пугающее чувство, что мы можем быть лишь первым классом из многих.
Возможно, я бредила от недосыпа, а может, боялась, что у меня больше не будет другого шанса, но я ставлю чашку на стол и открываю рот, чтобы задать вопрос: — Вы скажете мне, в чем заключалась сделка моей сестры?
Ее взгляд впивается в мой, и она качает головой, словно мать — бесконечно терпеливая, но разочарованная. — Не скажу.
На кончике языка вертится еще один вопрос. Я не могу удержать его, он срывается с губ: — Но вы знаете, где она была те недели, когда исчезала?
В этот раз она отвечает медленнее, словно смакует мой вопрос, не в силах решить, как на него отреагировать.
— Конечно, знаю.
Эти слова бьют, как удар под дых. Она не была в Ином мире, теперь я уверена в этом наверняка. Где же, черт возьми, ты была, Лидия?
Передняя дверь распахивается, и виконтесса Болингброк вместе с остальными девушками вваливается в дом — они наконец вернулись с бала.
Слышны хихиканье, шорох шелков, шлепанье мокрых туфель по каменному полу.
А затем — внезапная, парализующая тишина, когда они входят в гостиную и застают нас с королевой Мор перед камином.
— Садитесь, — приказывает она. Гостиная маленькая, и такое количество людей делает ее тесной.
Олив присаживается на край моего кресла, ее крылья бабочки безжизненно поникли. Фейт и Мэрион сплелись в кресле напротив: диадема из ракушек Мэрион теперь криво сидит на голове Фейт. Грир и Эмми садятся на пол прямо у огня, и я в ужасе думаю, что перья Грир сейчас вспыхнут от искр, но боюсь нарушить напряженную тишину, чтобы предупредить ее.
— Похоже, вам не понравилась наша сегодняшняя игра, — говорит королева Мор, нахмурившись. — Есть мало вещей, которые я ненавижу сильнее, чем плохих игроков.
Мой желудок скручивается от страха. Костяшки пальцев Олив белеют, когда она впивается ими в подлокотник кресла.
— Эти уроки важны, они помогают мне узнать вас получше. Браму нужна моя помощь в выборе невесты, — продолжает она. — Одна из вас однажды станет горячо любимой невесткой, и мы же не можем оставить всё на волю случая, правда?
Никто из нас не отвечает — мы слишком напуганы, разгневаны или просто оцепенели, чтобы произнести хоть слово. Но она буравит нас своими пугающими черными глазами, пока Эмми не сдается.
— Нет, мэм. — Мы повторяем за ней дрожащим хором.
— Теперь я понимаю: вина была моя, — говорит королева Мор. — Мне следовало дать вам больше инструкций. Как можно играть в игру, когда правила так плохо определены?
Она позволяет своим словам повиснуть в воздухе, затем закрывает глаза и делает глубокий вдох, ее тело заметно расслабляется, словно она наслаждается нашим страхом. — Давайте добавим еще несколько условий, хорошо? У семьи девушки, которая наберет наименьшее количество баллов по итогам всех испытаний, будут отобраны титулы и земли. Любая последующая выходка будет для вас последней. Понятно?
Моя кровь превращается в лед. Она убьет нас всех, если мы не будем играть по ее правилам.